Записи в разделе 'Рабаш'
Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.27

То, что написано отцом…

Сразу было видно, как трепетно он относится к каждому слову своего отца, как чувствует постороннее вмешательство, как любую редактуру определяет мгновенно.

Здесь было изменено слово, здесь было вставлено предложение, а это не рука отца, он так не мог написать. Уже тогда я увидел, какая неразрывная внутренняя связь есть между ними.

Самое удивительное, что он ни разу не ошибся.

2019-03-25_kniga-vsegda-so-mnoy-rukopis-baal-sulama_w

Он мне говорил, что нельзя исправлять написанное каббалистом. Даже если кажется, что это не логично, что это грамматическая ошибка, описка, оговорка – нельзя исправлять! Мы не знаем, что правильно, а что нет.

Мы так малы, наша логика так не логична с точки зрения высшей истины, что лучше не вмешиваться, потому что любая правка будет ошибкой. Каббалист знает точно, что хотел передать. Все, что написано им, выверено и не подлежит никакому сомнению.

Таково было отношение РАБАШа к текстам отца – Бааль Сулама. (Поэтому во всех наших изданиях, во всем, что издано мной и моими учениками, все написанное РАБАШем и Бааль Суламом сохранено в достоверности. Это было для нас законом.)[1]

Продолжение следует…

[1] Например: Kitvei Baal Hasulam. ARI. Israel. 2009, כתבי רב"ש ARI. Israel. 2008.

Предыдущие сообщения на эту тему:

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.26

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.25

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.24

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.26

Все только начинается

Страхи мои были напрасны. После больницы все только началось. Начались наши совместные прогулки по парку, поездки в лес Бен Шемен, разговоры, молчание вдвоем, – жизнь началась.

После больницы он был очень слабый. В него вкачали такое количество антибиотиков, что, когда мы приезжали в лес или в парк, я старался подвезти его поближе к скамейке.

2019-03-24_kniga-vsegda-so-mnoy_rabash_w

Он выходил из машины, делал несколько десятков шагов и говорил: "Я ложусь".

Я быстро подкладывал поролоновый матрац, и он, ослабленный, как ребенок ложился и засыпал на час-полтора.

А я стерег его сон. Курил невдалеке и читал тексты, которые дали РАБАШу на проверку. Это были статьи Бааль Сулама, они потом вошли в первый том книги "Плоды мудрости"[1].

Когда РАБАШ вставал, я ему давал горячего чая из термоса или кофе. Он немножко сидел, мы разговаривали, но очень мало, я не хотел его утомлять, и он начинал, не торопясь, проверять тексты.

Продолжение следует…

Приобрести книгу можно на сайте.

[1] Сборник статей Бааль Сулама.

Предыдущие сообщения на эту тему:

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.25

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.24

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.23

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.25

Книга "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ"Мои страхи

Вот так и бросал он меня то в огонь, то в полымя. То понимаю, то нет. То ощущаю, то нет. То он велик, то мне надо бороться за его величие.

В этой постоянной борьбе я и закалялся. И вдруг осознал, что езжу в больницу уже месяц, и что РАБАШа вот-вот выпишут. Я ужаснулся. Что же будет со мной тогда? Нет, это не может прекратиться!

Я не могу никому отдать эти наши ночные уроки вместе, я не могу представить, что не буду готовить ему кофе, как он любит, по-иерусалимски, ложечку без горочки и кипяток без сахара, что не будет этой тишины, когда мы сидим один на один, он закрывает глаза, молчит и думает, а я буквально чувствую, с Кем он говорит… и так боюсь помешать ему, боюсь шевельнуться, вздохнуть…

А когда он начинает читать своим высоким гортанным голосом, мне хочется, чтобы это продолжалось вечно! И я ловлю себя на мысли, как же он похож на моего деда! Какой же он родной мне! Как же я не могу без него жить!

Мое сближение с ним началось именно с этой "нашей" больницы. Я пишу "нашей", пишу, "мы там лежали" – это потому, что такое ощущение и было все время. И у меня, и у него.

Продолжение следует…

Приобрести книгу можно на сайте.

Предыдущие сообщения на эту тему:

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.24

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.23

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.22

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.24

Книга "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ"Держаться руками и зубами

Именно в больнице у нас возник тот контакт, который потом превратился в настоящую, неразрывную связь.

Я помню, не выдержал и с болью спросил его: "Ну, как понять это, как?!" Как бы ощущением – "Ну, что ты меня мучаешь?! И он вдруг ответил мне так просто, так понятно, он почувствовал мое состояние. Мы говорили о том, что написано в Талмуде: двое держатся за талит, и один утверждает "Это все мое", а другой отвечает – "Нет, мое".

– Ну, о чем здесь речь? – спросил я его. – Зачем они разрывают талит, эти двое?!

И он вдруг сказал:

– Талит[1], – это человек.

Я, помню, замер. Я поразился. Это переворачивало мозги.

А он продолжил:

– Двое, которые его разрывают, – это две силы, которые держат человека: злое начало и доброе, желание насладиться и желание отдачи. 

Это было так просто и, в то же время, так глубоко.

– А сам человек должен видеть себя нейтральным, находящимся между ними, – сказал РАБАШ. – И быть ответственным за то, кто из них двоих будет говорить в нем. А теперь спроси, что Творец хочет от тебя. Это же Он так действует на тебя с двух сторон, Он!

Я вдруг так ясно ощутил, какая же неимоверная глубина заложена в нем. И что мне надо руками и зубами держаться за него из последних сил. И благодарить Творца, что дал мне этот шанс в жизни. Но вот проходит время, буквально несколько минут.

И снова передо мной прежний, "сухой" РАБАШ, который раскрывает "Учение десяти сфирот" и начинает монотонно читать прямо с того места, на котором раскрыл. Без всяких объяснений, без эмоций, читает, не обращая внимания, что я снова ничего не понимаю, ничего не ощущаю, что я снова потерян и пуст.

Сегодня я уже понимаю, что он видел меня насквозь. Знал наперед, что я останусь с ним, что кроме этого, все остальное ничего для меня не стоит, что я никуда не уйду, знал вообще все, что будет со мной. И готовил меня к этой будущей жизни.

[1] Талит – (ивр. ‏טַלִּית‏‎) – особая прямоугольная накидка. В талит облачаются во время утренней молитвы.

Продолжение следует…

Приобрести книгу можно на сайте.

Предыдущие сообщения на эту тему:

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.23

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.22

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.21

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.23

РАБАШ руководит

Прошла неделя, и я увидел, что РАБАШ "потеплел" ко мне.

Я приходил к нему в больницу каждое утро, проводил с ним целый день, я готовился к этому, решил все будничные дела, чтобы меня ничто не отвлекало. Я очень старался не пропустить ни слова им сказанного. Это требовало большого напряжения.

2019-03-18_kniga-vsegda-so-mnoy-rabash-laitman_02_w

Находиться с каббалистом такого уровня один на один – не просто. Были состояния, когда я вдруг с удивлением обнаруживал, что у меня нет вопросов. И вроде были, и я ведь заготовил их массу, думал – обязательно спрошу. И вдруг сижу напротив РАБАША и немею.

РАБАШ как бы "глушил" меня. Я не мог рта открыть, а он словно не обращал на меня внимания. Как часто потом я ощущал, что он руководит всей моей жизнью, что он все про меня знает наперед. Так оно и было.

Продолжение следует…

Приобрести книгу можно на сайте.

Предыдущие сообщения на эту тему:

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.22

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.21

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.20

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.22

Книга "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ"Состояния

Но, вот что поразительно, даже понимая это, я не был защищен от сомнений.

Когда решаешься и говоришь себе: это моя жизнь, это мой путь, это мой Учитель, – вот тогда-то и поднимаются внутри тебя вопросы, именно, когда ты так уверен, – "А тот ли это путь? И тот ли это учитель? Да и цель надо бы проверить…" И начинаешь сражаться с ними, делаешь массу ошибок. Не можешь не делать их. Ты же еще ребенок.

Однажды, будучи в таком состоянии, я подошел к РАБАШу и прямо сказал ему: "Мне 34 года, я намереваюсь посвятить каббале всю жизнь. Меня волнует только один вопрос: тот ли ты Учитель, который доведет меня до цели?"

Я думал, что он меня успокоит, так ответит, чтобы я почувствовал, что мне не надо волноваться, что получу от него уверенность, силу, безопасность, а вышло совсем наоборот.

РАБАШ сказал:

– Не знаю. Ты должен сам это почувствовать.

– Как?! – спросил я, почти вскрикнул.

– Сердцем, – ответил он. – Больше никак.

Он всех отправлял к Творцу.

Никогда и никого не замыкал на себе.

Продолжение следует…

Приобрести книгу можно на сайте.

Предыдущие сообщения на эту тему:

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.21

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.20

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.19

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.21

Система РАБАШа

РАБАШ этой своей внешней сухостью как бы спрашивал меня: "Но где же тогда твои постижения, если ты получаешь готовые ответы? Эти ответы не строят тебя как исследователя, они только наполняют тебя. При этом ты не развиваешь в себе пустоты для постижения Творца. Не возьмешь ты каббалу разумом, и не пытайся. Только "сердце понимает"".

2019-03-18_kniga-vsegda-so-mnoy-rabash-laitman

Насколько же они разные были две эти системы – Гилеля и РАБАШа. И это, несмотря на то, что оба они были учениками Бааль Сулама.

Система Гилеля была – "Мы все способны понять, узнать".

Система РАБАШа – "Мы ничего не знаем, не понимаем".

РАБАШ настраивал тебя только на постижение. Если постижения нет, все твои знания ничего не стоят. И это было так тяжело – выходить с урока РАБАШа пустым абсолютно. И при этом видеть, как выходят другие с урока Гилеля. Радостные, окрыленные, они говорили нам: "Что вам тут не понятно? Это так просто объясняется…" И объясняли! 

Однажды РАБАШ, увидев, как я стою потерянный и не понимаю, что же лучше – радость или уныние после урока, подошел ко мне и сказал:

– Если после урока ты не чувствуешь себя более пустым, чем до урока – это не урок!

Ты должен выйти с ощущением, что у тебя ничего нет. Ты должен закричать: "Что же делать?". Значит – урок удался!

К счастью я услышал РАБАШа, вовремя раскрыл, Кто передо мной, и что надо идти за ним след в след, не раздумывая.

Продолжение следует…

Приобрести книгу можно на сайте.

Предыдущие сообщения на эту тему:

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.20

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.19

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.18

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.20

Книга "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ"Между Гилелем и РАБАШем

В три тридцать утра я был у входа в больницу. Меня не пустили, и я перелез через забор, порвал брюки в спешке и волнении. Поднялся к РАБАШу по пожарной лестнице, он меня уже ждал. Мы закурили, тогда можно было курить в любом месте.

На этот раз он раскрыл не "Предисловие…", а "Учение десяти сфирот" (ТЭС). И начал читать.

Я так надеялся, вдруг что-то пойму, надеялся, что меня пробьет. Ведь язык, которым написан ТЭС, напоминает язык физики. Или, может быть, вот так, наедине с Учителем, мне вдруг сам собою раскроется смысл написанного? Или РАБАШ изменится по отношению ко мне и объяснит все? Но, нет. Было еще хуже.

Он ничего мне не рассказывал. Просто читал и все. А я ничего не понимал. Когда пытался задавать вопросы, он чесал в затылке и говорил:

– Ну, это так, как-то…

– Как? – спрашивал я.

– Вот так, – отвечал он.

Я был в отчаянии, что ничего не воспринимаю. Меня даже несколько раз порывало сорваться вечером к Гилелю на урок, получить готовые правильные ответы на все вопросы, и я знал, что я получу их… Но я понял, что не сделаю этого.

Продолжение следует…

Приобрести книгу можно на сайте.

Предыдущие сообщения на эту тему:

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.19

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.18

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.17

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.19

Книга "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ"Случайностей не бывает

Итак, я продолжаю ходить и на утренние уроки к РАБАШу, и на вечерние к Гилелю тоже.

Пока РАБАШ не проявляет ко мне никакого особого интереса. Очередной ученик, сколько выдержу, столько выдержу, во всяком случае, мне так тогда казалось.

Не знаю, что было бы дальше, если бы однажды утром меня не спросили: "Ты можешь отвезти РАБАШа к врачу?" Я сказал: "Да, могу".

Какое счастье, что я оказался в это время рядом, какое счастье, что все были заняты чем-то, и что у меня была машина. Потому что с этого момента начинается другое исчисление в моей жизни.

Я отвез РАБАШа к врачу, у него началось воспаление уха. Лечащий врач направил в больницу. В больнице врач сказал мне: "У меня подозрение, что у вашего учителя – рак". У меня сердце остановилось – "Что делать?" Врач ответил: "Срочно ложиться в госпиталь!" 

Но все это происходило перед праздником Шавуот. Я заволновался, что Ребе не согласится, что придется его уговаривать. Подошел к нему, сказал, мол так и так, врачи настаивают. РАБАШ послушал меня и спокойно ответил: "Ложимся". И мы легли.

И это было для меня уроком. Я понял, что у РАБАШа есть явное понимание, что он должен быть физически абсолютно здоров для того, чтобы преподавать. Он не мог себе позволить пренебрежительно отнестись к телу, тут цель определяла все. И поэтому тело должно находиться все время в рабочем состоянии. Указания врачей РАБАШ принимал, как приказ свыше.

Далее все развивалось на удивление гладко. Нам дали отдельную палату. Я спросил РАБАШа, когда мне лучше приезжать? Думал, скажет, днем, или в приемные часы, он всегда был законопослушен. Но он ответил: "Приезжай утром, будем заниматься".

И я задрожал. Я помню, как сейчас, тот трепет, который испытал – "РАБАШ будет заниматься со мной, наедине?!" Я не мог и мечтать об этом!

Я робко спросил:

– Во сколько приезжать?

– В четыре часа, – ответил он.

Домой я не ехал – летел, как на крыльях! Надо было приготовиться.

Продолжение следует…

Приобрести книгу можно на сайте.

Предыдущие сообщения на эту тему:

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.18

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.17

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.16

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.18

Книга "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ"К сердцу

Прошло время, и я понял, почему РАБАШ был против любых записей. Понял, почему он относился к этому с легким презрением. Однажды даже бросил мне: "Какая разница, сказал я тебе о чем-то, или нет…"

Потому что он требовал изменений в тебе самом. Не на бумагу, а в себя нужно было внести услышанное. Чтобы оно просочилось сквозь решетку памяти внутрь, к самому сердцу и отозвалось там.

Он всей своей жизнью показал мне, что это такое – каждый день быть новым, каждый день начинать с чистого листа, без всякой примеси вчерашнего, понимая, что Творец требует перемен в сердце, а не отчетов о заученном материале.

Продолжение следует…

Приобрести книгу можно на сайте.

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.17

Книга "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ"Уговорил!

Я поехал в Тель-Авив и купил особый магнитофон.

Сел напротив РАБАШа и показал ему все его возможности: "Вот эта кнопка – это пауза, можно останавливать запись; вот это – перемотка, можно найти каждое слово, любое предложение; а вот этой кнопкой можно все стереть, если захотите…"

Он слушал внимательно, сам попробовал несколько раз, трогал все кнопки, нажимал, отжимал. А я тем временем добавлял ему от себя, что такие мы, новое поколение, что мы студенты, мы привыкли все записывать, конспектировать, – если я не пишу, то я и не слышу. Мы же внешние, пустые, нас надо заполнить…

И он понял. Понял, что придут вот такие новые ученики, и им надо будет с чего-то начать. Им понадобятся записи. Он согласился. Потому что он во всем был революционером. Но согласился только при одном условии. Что магнитофон будет стоять рядом с ним, и он сам будет определять, что он записывает, а что – нет.

Вот так он и управлял магнитофоном все эти годы, так и собралось более 2000 часов записи уроков. Да еще немало рисунков.

Дело в том, что я сидел рядом с ним и все записывал и зарисовывал. И он иногда подправлял мой рисунок или перерисовывал совсем.

Продолжение следует…

Приобрести книгу можно на сайте.

Предыдущие сообщения на эту тему:

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.16

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.15

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.14

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.16

Книга "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ"РАБАШ испуган

На первый же утренний урок я принес магнитофон. Я сразу понял, что не хочу упустить ни слова, я столько шел к этому дню, я все запишу!

Поставил магнитофон на стол и вдруг увидел, что РАБАШ испуган.

Он оглядывал магнитофон, не знал, как это воспринимать, молчал и не начинал урок.

Дело в том, что не было принято ни у него, ни на уроках его отца, чтобы кто-то записывал то, о чем говорится, ни карандашом, ни ручкой, ни, тем более, на магнитофон. И вдруг все будет записано, каждое слово.

Он сказал мне: "Нет, ты не включаешь его". И сколько я ни уговаривал его, он не согласился. Я понял, если я сейчас не придумаю что-нибудь, я буду проклинать себя всю жизнь.

Продолжение следует…

Приобрести книгу можно на сайте.

Предыдущие сообщения на эту тему:

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.15

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.14

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.13

Последние дни РАБАШа

РАБАШу было уже 85 лет, и вдруг стало заметно, что тот "бегущий ребе", как его называли в Бней-Браке, уже не такой "бегущий".

2019-03-13_vsegda-so-mnoy_01

Мы ходили всё лето на море, и он уже все это лето не купался. Я ждал его, чтобы зайти в воду вместе, а он говорил мне: "Иди-иди, не жди меня".

Обычно он первый заходил. Азартно проплывал свои четыреста гребков, а тут я плавал один, все время оглядывался на него. Он мне издали махал рукой и ходил, ходил по пляжу, о чем-то своем думая все время.

Он уже как-то отпустил себя. Он согласился. А я не понимал этого. Он закрылся от всяких лечений, такого с ним не происходило никогда. Обычно он безропотно шел к врачам, выполнял все их указания. А тут я вдруг обнаруживаю, что у него начались выделения крови, волнуюсь, говорю ему это, а он на меня так странно смотрит и отвечает: "Ничего страшного". Я ему: "Но, Ребе…" А он отрезает: "Всё! Никаких разговоров!" И рукой так машет, как сейчас помню, словно говорит: оставь!

У него было точное знание, что он уходит.

2019-03-13_vsegda-so-mnoy_02

И у него шел внутренний диалог с Творцом

* * *

Однажды, во время урока ко мне подошел Миллер и прошептал: "Ты видел?" И указал на Ребе. Ребе сидел за столом, и его трясло.

И вот тут-то я испугался. Это были уже сердечные приступы. Сегодня я понимаю, что это уже был инфаркт! Он уже переносил инфаркт на ногах и никому ничего не говорил. Умышленно не говорил.

2019-03-13_vsegda-so-mnoy_03

Я сразу же позвонил знакомому врачу. Он привез кардиограф. Мы сделали кардиограмму. И врач сказал мне: "Я считаю, надо срочно ехать в больницу. Что-то нехорошее с ним происходит. Я даже с вами поеду".

И мы поехали в больницу Бейлинсон. Я знал, что у РАБАШа крепкое сердце, но, чтобы вот так восстанавливаться, за минуты, за час какой-то, я не предполагал, что это возможно! Ребе снова снимают кардиограмму, уже в больнице… – все в порядке. Кардиограмма показывает: абсолютно здоровое сердце, ровный пульс, наполнение – все, как у ребенка.

Нас хотели отправить домой, но я потребовал, чтобы нас оставили. И нас оставили.

* * *

Я не отходил от него два дня. Помыл его, сменил пижаму, закутал в одеяло, сидел все время рядом.

В общей палате было 6-8 человек, такие же старики, как он. Один из них стонал беспрерывно, и я решил настоять, чтобы перевели РАБАШа в отдельную палату. А Ребе мне говорит: "Не надо, Михаэль, бэ тох ами анохи ёшевет ("Я пребываю в своем народе")[1]

Ты иди спокойно, я посплю сейчас, чувствую – засну, иди. Приезжай ко мне завтра утром пораньше, я хочу успеть одеть тфилин". И потом берет меня за руку и говорит: "А это вот тебе тетрадка "Шамати", – и дает мне свою синюю тетрадь, с которой никогда не расставался, просто вкладывает мне ее в руку, – возьми ее себе и занимайся по ней… А теперь, иди".

И я ушел.

Оглянулся перед тем, как выйти из палаты, он приподнял руку, прощаясь. Так я и вышел. Еще подумал: "Почему он отдал мне свою тетрадь?! Почему отдал именно сейчас? Что он этим хочет сказать?!" Я подумал об этом, но не понял тогда, что так он прощается со мной. Он отдавал мне самое дорогое, то, что пронес через всю жизнь, – записки отца, с которыми не расставался.

Сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне удивительно и странно думать, почему я не остался, почему согласился с ним, как он сумел "усыпить меня". Но снова и снова понимаю, что ничего я не мог сделать, что все в руках Высшего, и все, что ни делается, делается Им, и мы ничто перед Ним, ничто!

* * *

На следующий день, после урока я заехал домой, забрал овсяную кашу, которую Оля сварила для него, он просил, с молоком, без сахара… Пока приехал, пока пришел к нему, было уже пол седьмого. Я помню точно, я еще посмотрел на часы, как сейчас вижу их стрелки, как будто они замерли.

Он лежал, повернувшись к окну, сжавшись, как ребенок, я сразу все понял, подбежал, услышал его дыхание… Он задыхался. И никому не было до этого дела! Никто не забил тревогу, не крикнул врачей!.. Вокруг лежали одни старики, они и не слышали, что Ребе задыхается, он лежал тихо, не стонал. Я позвал его: "Ребе! Ребе!.." Он не ответил. Я побежал за врачами.

Врач посмотрел на него, сразу все понял. Попросил меня выйти в коридор, я отказался. Тогда меня вывели из палаты.

Врачи пытались запустить сердце.

Они работали над ним, наверное, часа два.

Я стоял в коридоре, через окно было видно все. Я видел, как они работают. Они действительно старались, как могли. Не отходили от него, делали внутривенные уколы… А я стоял и понимал, что у меня на глазах умирает самый близкий на свете человек, ближе нет никого. И не будет.

Но во мне не было паники. Он все-таки приготовил меня к своему уходу…

Так он и умер, не приходя в себя.

Врач вышел, он был весь в поту, такой здоровый парень, сказал мне: "Все". Я кивнул. Дальнейшие свои действия помню смутно.

Позвонил Ольге, потом позвонили Фейге, Миллеру, они приехали быстро, приехали сыновья РАБАШа. Очень много наших собралось, весь коридор был забит учениками, родственниками. Я курил сигареты одну за одной.

РАБАШа увезли в морг. Врач передал мне его часы. Все.

* * *

Что было потом…

Похороны были в тот же день, в пятницу. В религиозной газете "Амодиа" появилось сообщение:

2019-03-13_vsegda-so-mnoy_04

"15 сентября 1991 года. На исходе праздника Рош аШана [Рабаш] почувствовал себя плохо и был срочно доставлен в больницу "Бейлинсон". Приверженцы и почитатели молились о его выздоровлении, однако в пятницу, в 7 утра он вернул душу Создателю. У его постели стояли сыновья рав Шмуэль и рав Йехезкель, и его доверенный (нээман бейто – ивр.) Михаэль Лайтман".

Хоронили РАБАШа рядом с Бааль Суламом[2].

2019-03-13_vsegda-so-mnoy_05

Собрались те, кому успели сообщить. Я стоял в стороне. К могиле не подходил. Там командовали родственники. Потом была шива. Люди приходили, уходили, много было слез, слов. Тогда у меня и поднялось давление, меня качало, кружилась голова, до этого я и не знал, что это такое. Померили – 180/110. Внутреннее напряжение было огромное, чего уж говорить.

Но я помню очень ясно, все равно, несмотря ни на что, не было страха, паники не было. То есть работали две части мозга. В одной, конечно же, ощущение того, что физически он ушел. В другой – было полное понимание, что начинается новый период.

И это, несмотря на то, что я все 12 лет был полностью завязан на РАБАШе. С утра до вечера я был с ним, если не физически, то в мыслях. "Надо купить РАБАШу сыр, у него закончился сыр; надо отвести его к врачу, он стал хуже спать; Оля сварила ему еду, надо привезти обязательно до обеда… А вот об этом надо поговорить с ним, только бы не забыть…" Он стал моим вторым я. Без РАБАШа я не мыслил своей жизни.

* * *

Первое время я вскакивал в поту, смотрел на часы с мыслью – проспал!.. Уже полдесятого, а надо в девять быть у него!.. И вдруг понимаешь, что никуда я не опоздал, что ехать некуда.

2019-03-13_vsegda-so-mnoy_06

Ложишься, закрываешь глаза, а он стоит перед тобой, как живой…

Да, первое время было непросто… А как непросто было ехать в машине без него, мы ведь столько отъездили вместе… И не слышать: "Михаэль, не гони, сказал тебе!", он не любил, когда я ехал выше 90; "Михаэль, надо протереть стекло", он любил, чтобы стекла всегда были идеально чистыми; "Михаэль, давай поедем сегодня на Мерон…" И мы ехали на Мерон, на могилу РАШБИ… А сейчас, с кем поедешь?!

Но все-таки это как-то улеглось со временем. Именно потому, что работала и вторая часть мозга – главная часть. Где я чувствовал его абсолютно. То есть ушел от меня Учитель, отец, друг… Но и не ушел! Чем больше проходило времени, тем ближе и ближе я ощущал его. РАБАШ ведь просто отдал всего себя. У него не было такой минуты, что он вообще делал что-то для себя. Всё было построено только в одном направлении: от себя к другим.

И он заразил меня этим движением.

Я чувствовал, что он меня толкает вперед,

2019-03-13_vsegda-so-mnoy_07

и нет у меня другого выхода, а только идти, так же как он, не сворачивая, не покупаясь ни на что, идти как он, и сделать все, чтобы передать миру то, что он хотел передать. То, что он вложил в меня. Я чувствовал в себе эту ответственность, чувствовал ее тогда, чувствую и сегодня.

То, что произошло со мной дальше, – это все он, РАБАШ.

 

[1] «Я пребываю в своем народе» – в тех, кто объединяется в одно целое, чтобы раскрыть в этом единении Творца – свет, любовь, отдачу.

[2] "Когда умер Ребе, тоже не знали, где его похоронить. В отличие от многих других людей, он не покупал себе место на кладбище. В то время места возле Бааль Сулама продавали по 5000 долларов и больше. Были люди, которые давно уже купили их себе. А Ребе вообще не думал об этом. Потому что это не было связано с Целью. А значит, и не существовало для него". (Из Блога Михаэля Лайтмана)

Записано мною со слов Учителя

Семен Винокур

Предыдущие сообщения на эту тему:

К дню памяти Рабаша

Высшее предназначение определяет всё

После ухода учителя

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.15

Книга "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ"В ожидании чуда

Я живу в Реховоте, но каждую ночь приезжаю на урок в Бней-Брак. Встаю в два часа ночи, вскакиваю даже раньше!

Лечу к машине и гоню, чтобы только, как можно быстрее, оказаться в нашем полутемном, прохладном зале, быть там одним из первых, быстро приготовить себе кофе и раскрыть "Учение десяти сфирот". На любой странице. Замереть над этими строчками и пытаться почувствовать Бааль Сулама, через него проникнуть внутрь… Но разве это возможно?!

Потом приходят все. РАБАШ спускается со второго этажа. И мы учимся.

Нас было немного тогда. Большинство из них уже ушли в мир иной, но я помню каждого, каждое мгновение, взгляды, вопросы, ответы РАБАШа, и тишину, когда он закрывал глаза, и мы боялись шевельнуться, чтобы ничем не помешать ему.

Вот так я начал учиться у РАБАШа.

А Хаим Малка решил остаться у Гилеля.

Продолжение следует…

Приобрести книгу можно на сайте.

Предыдущие сообщения на эту тему:

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.14

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.13

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.12

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.14

Книга "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ"Вот так я начал жить

Я спросил Гилеля, когда я могу прийти на ночной урок. До этого я занимался только вечерами.

Обычный урок у РАБАШа начинался в три часа ночи и продолжался до шести утра.

Я сказал:

– Я очень хочу.

Гилель ответил, что посоветуется с РАБАШем.

– Когда? – спросил я.

– Постараюсь сегодня.

– А можно – сейчас, я подожду, – сказал я.

Гилель посмотрел на меня, выдержал паузу и спросил:

– А если РАБАШ занят?

– У меня есть время, – ответил я.

Гилель поднялся к РАБАШу на второй этаж, он жил здесь же, и вскоре вернулся.

– РАБАШ согласен, – сказал он. – Приходи.

С этого момента, около сорока лет назад, начался новый период в моей жизни – самый главный. Который я и называю жизнью.

Продолжение следует…

Приобрести книгу можно на сайте.

Предыдущие сообщения на эту тему:

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.13

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.12

Из книги "Всегда со мной. О моем учителе РАБАШЕ", ч.11

Страница 1 из 1012345...Последняя »