Если я не связываюсь с остальными, мне негде ощутить Творца. Творец находится между нами, но Он исчез, провалился в разорванной сети между нами. Восстанови сеть, и ты увидишь Его снова.

Что здесь неясного? Между нами была "рыбацкая сеть", в которой ощущался Творец. Сеть разорвалась, связи между нами распались, стали эгоистическими, – Творец исчез. Восстанови эту сеть, как паутину, и по мере ее восстановления в ней проявится сияние – Творец, свойство отдачи и любви.

Реплика: Но все примеры, которые Вы приводите, сначала понимаешь, а потом – нет.

Ответ: Это потому, что твой эгоизм мгновенно меняется, и в новом эгоизме ты уже не можешь принять это, не чувствуешь этого.

Реплика: Но ведь невозможно повторять так по сто раз.

Ответ: Конечно, возможно, и тысячу раз! Дело в том, что это не повторяется, поскольку каждый раз отрабатывается новая ступень. Я никогда не повторяюсь.

Реплика: Да, я знаю. Но это звучит, как будто бы идет одна и та же тема.

Ответ: А ничего больше и нет.

Реплика: Допустим, Вы говорите о поручительстве, но там так много всевозможных аспектов. Смотришь уроки за прошлые годы, там Вы раскрываете одни вещи, сейчас Вы раскрываете другие вещи. И вроде бы они раскрываются, но в то же время – нет.

Ответ: Потому что это должно раскрыться в тебе. А в ком же еще? Не жди милостей от Творца! Не будет! Бери сам.

Вопрос: А где?

Ответ: От Него. Но требуй!

Реплика: Вот это очень большая проблема – как правильно требовать. Потому что обычное представление о требовании – это кричать, либо сжимать кулаки, либо ругаться.

Ответ: И это тоже помогает. Давай!

Реплика: Но вы как-то объясняли, что мать и отец – это две высшие ступени, и если человек злословит против них, это значит, что у него нет важности этих ступеней. Таким образом он просто отрезает себя от источника жизни, и это называется смертью.

Ответ: Да, это можно так трактовать. Однако здесь речь идет и о таких случаях, когда человек действительно говорит именно об отце и матери, и тогда его наказание должно быть публичным.

Потом я прихожу к большему "ло лишма", когда начинаю думать только о том, чтобы мне было хорошо, но вдруг вижу, что даже когда я чувствую себя очень приятно и постоянно только получаю, это всё равно не приносит мне наслаждения. Есть большее наслаждение, более вечное, без стыда и без ощущения чего-то плохого. Это наслаждение, когда я отдаю, или хотя бы не ощущаю свое эго, свое зло.

До этого я будто витал где-то, а теперь хочу не думать о себе, отключиться от себя, и тогда отключусь от разных проблем. Для этого я учусь.

Потом приходят мысли: что значит быть отключенным от себя? Для чего это? Что я хочу, чтобы было у меня? Я желаю чего-то вечного и совершенного. Кто Он – Творец? Если я войду к Нему, то там во всех отношениях будет все хорошо. И тут я уже налаживаю связь с Творцом. Лишма или ло лишма? Конечно, ло лишма! Для себя, чтобы мне было хорошо. Но я уже хочу Его!

Что значит, что я буду с Ним? Если я буду думать о Нем хорошо, и Он обо мне хорошо, тогда уж точно нам будет хорошо. И вот я уже размышляю, как отдавать Ему, и через это почувствую, что Он отдает мне. Это уже ло лишма в такой форме, когда все мои мысли о том, чтобы у меня было хорошее чувство к Нему, ведь если у меня будет плохое чувство к Нему, то от этого и мне будет плохо.

И так постепенно человек начинает раскручивать все это, пока не приходит к состоянию, которое называется самое большое ло лишма, не дающее уснуть. Я хочу любить Его, хочу быть связан с Ним, отдавать Ему и забыться в этом, так как я уверен, что от этого мне будет хорошо. Если я так предан этому, значит у меня уже такой уровень ло лишма, от которого я могу перейти к лишма.

Каждый раз я требую от учебы постижения ло лишма в другой форме, на более высокой ступени, пока не приду к состоянию, когда в это войдет лишма.

Отдача ради получения, то есть приобретение желания от постороннего, от находящегося снаружи меня, приводит человека к такому состоянию. И когда из-за отсутствия выбора он приходит к каббале, здесь он постепенно начинает изучать, как от отдачи "ради получения" перейти к отдаче "ради отдачи", что уже является духовностью и называется "лишма".

Человек начинает понимать, что есть другой патент, с помощью которого он может продвигаться, что в духовном – наслаждения истинные, намного большие. И он увеличивает свое стремление к ним тем, что видит такое же стремление в других: "Творец велик, я получу власть над всеми, буду больше всех. Я хочу!".

Тогда он якобы притягивает к себе духовные келим, увеличивает их, как будто входит в клипу (это называется – получать питание от клипот во время малого состояния), но вместе с тем он использует свет, увеличивающий его кли, который строит его иным образом, давая ему осознание, что представляет собой свойство духовного.

И тогда человек вдруг начинает ощущать, что в духовном, о котором он раньше думал, как об огромных наслаждениях, нет никаких наслаждений. Это потому, что сменилось его кли.

Если бы он изучал каббалу так, как это делают в других местах, он получал бы наслаждение, поскольку тогда не возбуждал бы свет, возвращающий к Источнику. Он думал бы, что духовное – это все большее получение, изучал бы различные медитации, гематрии, то, как каббала помогает в материальной жизни и т.д.

У него никогда не было бы падения, так как он получал бы от своего воображаемого духовного лишь наслаждения, тогда как свет, возвращающий к Источнику, несет человеку осознание своего состояния, осознание зла. Поэтому Бааль Шем Тов, основавший хасидизм, в очень ясной форме определил: "Мнение Торы противоположно мнению масс".

У тех, кто в состоянии продвигаться путем истины, есть свет, возвращающий к Источнику. А тем, кто еще не может достичь правды, - пусть будет у них хасидизм, хотя бы маленькое свечение, дающее осознание того, что есть нечто, находящееся за пределами этой жизни, чтобы как-то подсластить их существование.

Именно это дают все существующие методики – светит им что-то чуть-чуть, и слава Богу, нам хорошо. Они еще не нуждаются в исправлении – пусть там и остаются. Они не могут находиться среди тех, кто уже способен совершать над собой настоящие исправления, настоящие операции.

Это состояния падений, разочарований, внезапной тьмы, когда человек впервые стремится к духовному и вдруг получает удар. Он растерян, так как не представлял себе, что такое может быть. Кто прошел это, тот знает. Таково ощущение пустого кли намерения: не желания, а намерения. Это уже ощущение нехватки намерения ради отдачи

Тогда человек начинает работать уже в двух формах. Но тот, кто не использует Тору как инструкцию, как свет, тот не ощущает воздействие света, возвращающего к Источнику, который раскрывает ему хисарон в отдающем кли, в намерении отдавать. Такое желание никогда не пробуждается в нем, и никогда у него не бывает падений.

Это называется "идет и прибавляет". Он находится в воодушевлении, ему хорошо. Он смотрит на нас: "В каком состоянии вы находитесь!", и гордится собой. У него есть оправдание всех своих действий, и он уже как будто находится за махсомом в высшем мире, в мире Ацилут, и даже в мире Бесконечности.

Он действительно ощущает некое парение, поскольку у него нет анализа правда-ложь, а лишь сладко-горько, и потому он ощущает какое-то свечение свыше, которое и поддерживает его. Это называется "мнение Торы противоположно мнению масс", "увеличивающий знания, увеличивает скорбь" и т.д. То есть, у таких людей абсолютно отсутствует левая линия.

Помню, что я пришел к Рабашу в феврале, а на праздник Шавуот он попал в больницу с воспалением уха. До этого я возил его по разным врачам, и однажды, когда мы вернулись от очередного врача, он дал мне тетрадку со статьями "Шамати". Его ученики, которые были с ним 50 лет, никогда не видели этих статей. Я сделал с них копию и принес в бейт кнессет.

Ученики Рабаша увидели и поразились – откуда это? Как раз в этот момент вошел Рабаш. Он очень рассердился на меня, отобрал тетрадь, сделал вид, что не знает, откуда это у меня (через несколько часов я получил ее обратно) и ушел очень недовольный. А когда я спросил его, в чем дело, он сказал, что им нельзя знать о левой линии.

А ведь среди них были люди по возрасту старше Рабаша, они учились еще у Бааль Сулама и помнили его. Но поскольку в их свойствах не хватало подготовки к исправлению, Рабаш не давал им статьи "Шамати". Он сказал, что им все еще нельзя читать это. Все еще! Мне в то время было 30 лет, а им за 70. И это соответствовало их внутренней подготовке, ведь у них еще не было достаточного анализа правда-ложь.

Вопрос: Наша подготовка в том, чтобы от падений и подъемов перейти к состоянию слияния?

Ответ: Человек, который приходит к нам и остается, постоянно находится в воодушевлении. Но по прошествии какого-то времени получает от нас отрицательное ощущение, даже если у него самого нет внутренней потребности к этому. Он начинает ощущать левую линию, чувствует, что здесь атмосфера незаполненного желания, и потому, если он такого же сорта – он продолжает заниматься, а если нет, то для того, чтобы остаться с нами, должен в какой-то форме изолироваться от нас.

Такие люди находят для себя нишу, которая позволяет им пребывать среди нас и в то же время не быть с нами. У них это получается. Но все остальные, те, у кого нет внутри левой линии, вследствие отсутствия подобия свойств, просто уходят.

И это хорошо, человек продолжает хоть с чем-то, что воспринял от нас, и растет, находясь снаружи. Когда-нибудь он придет к тому, что начнет исправлять себя – присоединять к своим действиям намерение, которое можно получить только через падения, через левую линию.

Ари писал, что человек, у которого нет левой линии, может с помощью учебы, и если захочет, то с помощью вхождения в группу, получить ее. Но у меня есть сомнение на этот счет, да и Рабаш сказал, что сам он не видел такого.

В любом случае мы должны быть готовы к тому, что с помощью наших усилий мы распространим нашу методику по всему миру. Но каждый раз, когда мы будем собирать урожай наших усилий, он будет очень скудным. Не многие будут присоединяться к нам. Но мы будем способствовать общему исправлению: большому, широкому и относительно медленному. Главное – сдвинуть колесо.

В нашем мире такого состояния не встретишь, мы не противоположны какому-то явлению. Я могу подумать, что человек плохой, а через мгновение – что он хороший. Но сейчас, когда я думаю о нем хорошо, я могу только вспомнить, что за секунду до этого я думал иначе. Однако, чтобы одновременно думать, что он плохой, а на самом деле хороший – такого не бывает, так как все происходит в одном кли, в одном осознании.

Но относительно Творца это не происходит в одном осознании, в одном кли, поскольку мы находимся в процессе, когда кли еще не исправлено, и от Творца приходит к нам окружающий свет. Получается одно против другого, всё еще две формы: получение и отдача (получение – у меня, отдача – у Него), которые как будто находятся с двух сторон махсома.

Только из-за махсома светит мне окружающий свет и дает это осознание, внутри которого строится МАН. МАН – это, по сути, напряжение, которое есть во мне от того, как я отношусь к себе, как я отношусь к Творцу, согласно тому, что я собой представляю, и что на самом деле представляет собой Творец. Критика этих осознаний и порождает во мне МАН.

Это просьба об исправлении, когда я хочу, чтобы мое желание получать относилось к Творцу, насколько окружающий свет дает мне это понимание.

Желание получать само по себе никогда не захочет этого, пусть кто угодно находится напротив него. Это как Фараон, против которого может находиться Творец, но он говорит: "Кто такой Творец, чтобы я слушался Его?"

Здесь должно быть осознание, которое называется средним между ними: или "ло лишма" человека, или группа (неважно в какой форме говорить об этом), которая связывает эти две стороны.

Вопрос: То есть вы сейчас говорите о страданиях и тем самым говорите о страхах?

Ответ: Да, это страх страданий.

Вопрос: То есть я должен идти как в фильме "Иду на грозу"? Я должен идти навстречу им, и тогда я могу идти к корню?

Ответ: Да.

Вопрос: А если я просто боюсь? Вот просто навалился на меня страх. Что мне делать?! Как из этого выйти? Сейчас страхи у всех людей практически.

Ответ: Тогда надо, тем более, резко выходить из этого состояния.

Вопрос: Как?

Ответ: При любых условиях не оставаться в этом. Я считаю, что самое лучшее для человека в этом случае – это серьезный спорт. Велосипед. И вперед. Вперед, и крутить по часу в день.

Вопрос: А если вы посоветуете свою науку, если вы посоветуете каббалу, то это не всем подходит?

Ответ: Нет, не всем. Это подходит только тем, которые могут поставить свой разум выше чувств. Иначе не получится.

Вопрос: Еще вопрос: "Вы пишете, что постоянно были с вашим учителем. Получается, что детей растила ваша жена. Я женщина, мне очень важно знать именно ее ощущение, уж извините".

Ответ: Да, так и было.

Вопрос: Какое ощущение у вашей жены? Спрашивает женщина.

Ответ: Она, по крайней мере, имела детей, участвовала в их процессе обучения и так далее. А я занимался только своим учителем.

Реплика: Это героическая жизнь со стороны женщины.

Ответ: У нее – да.

Вопрос: И это вы вполне ощущаете?

Ответ: Вполне! Она заслужила все, что может дать Творец.

Вопрос: А вы по-другому не могли?

Ответ: Нет.

Вопрос: И сегодня это тоже понимаете, что вы не могли по-другому?

Ответ: Я это понимаю, конечно.

Вопрос: И она это понимает?

Ответ: Да!

Вопрос: Вопрос такой: о чем вы думаете, когда преподаете своим постоянным ученикам? И о чем думаете, когда вы на публичной лекции, перед вами те, кто вообще ничего не знает?

Ответ: Когда я на публичной лекции, и никто ничего не знает, то я должен преподать им самые-самые понятные для начинающих азы каббалы, чтобы они почувствовали, что они понимают, принимают и адаптируют это в себе.

Вопрос: То есть это практически вы должны спуститься на их уровень…

Ответ: Да, конечно. А если я уже со своими учениками, то я пытаюсь там действовать так, чтобы каждый урок состоял из двух, а может быть, и трех ступеней. Чтобы они поднялись по ним и начали бы смотреть немножко свыше на ту точку зрения, которая у них была до начала этого урока. Вот так.

Вопрос: С чем с урока должен выйти ученик?

Ответ: С тем, что он поднялся над тем, с чем пришел, и это его удовлетворяет, устраивает, приподнимает. И он таким образом чувствует себя заслужившим.

Вопрос: То есть он должен выйти с какой-то галочкой, что я чего-то достиг?

Ответ: Да, обязательно.

Вопрос: Потом куда-то это девается в течение дня, и следующий урок снова, да?

Ответ: Относительно, да.

Вопрос: А с чем должен выходить начинающий после вашей лекции для начинающих?

Ответ: Что он пришел, наполнился и уходит, в общем, довольный.

Вопрос: А вам надо, чтобы у него была тяга к вашей науке, чтобы вы пробудили это в нем?

Ответ: Конечно, я об этом волнуюсь и думаю, но это зависит от человека.

Вопрос: Еще вопрос: что для вас означает Израиль? Считаете ли вы себя патриотом Израиля?

Ответ: Израиль означает для меня особое место, действительно святое место в мире, в котором могут существовать и будут существовать все евреи.

Насколько я считаю себя патриотом? Я не думаю об этом. Во мне есть просто практическая, я думаю, правильная оценка этой страны.

Вопрос: Тогда вопрос: какая она?

Ответ: Что это место для нас. И мы должны за него цепляться всеми способами.

Поскольку мы получаем от Него в своих келим, то и получаемое мы разделяем на две части: как это ощущается в наших келим и как это ощущается в нашем сознании, в нашем восприятии намерения. Тогда мы действительно думаем, что Творец поступает плохо, но намерение Его хорошее. Но с Его стороны есть лишь одно прямое действие.

Когда я могу получить от Него напрямую то, что исходит от Него? Когда я достигаю такого же намерения, как Он, и мое кли немедленно воспринимает его правильное прямое выражение. Тогда я расшифровываю это не в моих получающих келим, а только согласно своим намерениям отдавать.

Я помню, как перед операцией в больнице ко мне подошел врач – человек двухметрового роста и весом в 120 килограмм. Он сказал, что сейчас у меня будет немного неприятное ощущение, сел на меня сверху и чуть не вынул из меня душу. Моя грудная клетка была вся переломана, и он сказал, что сейчас сделает в ней отверстие. Он взял какое-то подобие сверла и воткнул мне в грудь. И это без анестезии, поскольку я находился в таком состоянии, что нельзя было ждать.

Я терял сознание и приходил в себя, но не чувствовал по отношению к нему никакой ненависти. Впоследствии мы говорили с ним об этом. Он удивился, что я помню все, что происходило, обычно человек полностью теряет сознание. Но я это помнил, для меня это было очень хорошим уроком. Человек причиняет тебе такую боль, что хочется умереть, только бы не ощущать ее, но ты не чувствуешь ненависти к нему. То есть намерение абсолютно властвует над действием, даже в пределах нашего мира.