Нет ничего важнее свободы. Если на мне оковы, если некто управляет мною, то неважно, кто именно. Будь то Природа, или Творец, или Высшая сила, или Бог – это не имеет для меня принципиального значения. Обладает ли он разумом и чувством или, напротив, безлик и безучастен – суть в другом.
Если я нахожусь в руках кого-то или чего-то, то не существую. Моего Я нет, а есть некое существо, находящееся под тотальной властью Силы более высокого порядка.
Любой предмет, о котором мы говорим, имеет в наших глазах собственную сущность, существует сам по себе. Даже если это стул или дом, мы приписываем ему самостоятельное бытие, мы подсознательно персонифицируем его: к примеру, сердимся на зависший компьютер или сломавшуюся машину. Без определенной доли самостоятельности ничто не может предстать перед нашими глазами.
Таким образом, понятие свободы является фундаментальным: мы воспринимаем те или иные вещи, только если они представляются нам самостоятельными, самопроизвольными. Иначе мы просто не различаем, не распознаём их. Я приписываю вещам самостоятельность – и в той же мере они обретают для меня вес, значение, вплоть до того что становятся источниками угрозы или наслаждения. Всё в мире я взвешиваю на весах свободы и лишь тогда опозна́ю и формирую соответствующее отношение.
Эта индивидуальность вещей, людей и явлений варьируется в зависимости от моих вкусов, моей ценностной шкалы. В целом же, понятие свободы составляет основу моего существования, формирует мой взгляд на мир. Без этого параметра ничто не войдет в мое поле зрения.
В жизни бывает так, что какой-то человек вдруг становится мне важен, – потому что в своих глазах я придаю ему индивидуальность, свободу, собственное мнение, силу и возможность повлиять на меня. И наоборот, когда кто-либо теряет в моих глазах "ореол свободы", важность, влиятельность, он отодвигается в сторону или вообще покидает картину моей реальности.
Итак, свобода – очень весомое и важное понятие.
Это относится и к моей собственной свободе. Если я полностью, стопроцентно завишу от кого-то или чего-то, то меня просто нет. Как не вижу я в подобных обстоятельствах других, так не вижу и себя, если целиком подчинен чужой воле – скажем, в тюрьме или в плену.
Но если зайти еще дальше, если признать, что Высшая сила, или Природа управляет всеми моими клетками и физиологическими системами, всеми помыслами и желаниями, каждым моим вдохом, если во мне нет ничего своего, ничего, что не происходило бы откуда-то извне, – тогда я не существую. Я даже не принадлежу кому-либо – ведь чтобы быть подвластным, надо все-таки быть. Однако в случае абсолютного подчинения от меня не остается ровным счетом ничего.
Вот до чего доводит нас критерий "самости". Он берет начало в Творце, который, будучи самобытным и уникальным, сотворил нас и придал нам ощущение той же самобытности. Только по этой мерке каждый из нас оценивает себя и других.
Таким образом, мы взвешиваем и распознаём детали реальности по присутствию в них Творца – Силы, придающей каждому исключительность, самостоятельность. И потому свобода является базовым понятием в Природе.
Но тогда возникает резонный вопрос. Стремясь к совершенству, я стопроцентно уподобляюсь Высшей силе, а значит, в точности выполняю ее волю. Я становлюсь "рабом Творца", лишаюсь всего своего, отрекаюсь от себя, накладываю сокращение на свое желание. Мое намерение – лишь на отдачу. Я готов выполнять всё, чего желает Творец. Но разве тем самым я не аннулирую свою самобытность, свою свободу?
Нет, говорят каббалисты, тем самым ты, наоборот, обретаешь свою свободу и индивидуальность. Сейчас у тебя есть лишь крохотная точка свободы и самобытности, а далее у Творца ты обретаешь весь Его образ – и облачаешь на себя. Единственная возможность достичь полной свободы – это обрести у Творца Его свойства, Его облик.
Говоря иначе, даже мое альтруистическое намерение, подобное Творцу, происходит из моего эгоистического желания. В итоге я состою из двух противоположностей: внутри – эгоизм, получающее желание, а снаружи – намерение на отдачу Творцу. Потому-то я и не исчезаю.
Мы должны понимать, что наш эгоизм спасает нас от исчезновения. При подъеме по духовной лестнице слева растет мой эгоизм, противоположный Творцу, а справа выстраивается намерение ради отдачи, подобное Творцу. На этом контрасте я и обретаю Его свойства – обретаю самостоятельно, самолично, не растворяясь в Нем.
Вот какой подарок дал нам Творец – возможность существовать независимо. Так в своем духовном развитии мы постепенно обретаем свободу.
Сообразно с этим, наше нынешнее состояние называется "смертью", "небытием", тогда как духовное постижение и преодоление – это жизнь. Ну а свет, возвращающий нас к жизни, называется "Торой" – это и есть средство спасения от "ангела смерти".
Из урока по статье "Свобода воли", 13.12.2011
Предыдущие сообщения на эту тему:
В поисках себя
Кто мы – свободные люди или винтики творения?
От обманчивой свободы – к истинной
Тема : Духовная работа, Отрывки из утренних уроков, Свобода воли
Комментировать
Сообщение: В сегодняшней Америке миллионы "выживальщиков", которые лихорадочно трудятся над приготовлениями к тому, что, как они боятся, близится и должно случиться. Они запасают продукты и пытаются убедить вас в том, что мы стоим на грани катастрофы, причем, движение выживальщиков ширится.
Мнение
Мнение
Есть много путей, по которым человек приходит к вопросу о любви, о единении. Как правило, под словом "любовь" мы подразумеваем нечто совершенно иное: наполнение наших эгоистических желаний пищей, сексом, семьей, богатством, почестями, знаниями.
Сегодня, когда мы приходим к вопросу "В чем смысл нашей жизни?" и вдруг находим 
Любовь, которую раскрывает 
Вопрос: 
Вопрос: 
То, что представляется нам в этом мире, как общество, окружающая среда, человечество – это отражение нашего бесконечного состояния на наших, пока еще, эгоистических 
В начале творения мы находились в совершенстве благодаря 
Общество, которое я вижу перед собой – это место, позволяющее сформировать отношения, в которых я строю систему Малхут мира Бесконечности. Хотя одновременно присутствуют и отторжение, и соединение, но я соединяю два эти противоположные 
