А в Европе не была проведена заблаговременная большая работа по объединению культур. Поэтому немцы остались немцами, французы – французами и т.д. Как раньше между ними не было подлинной, теплой связи, так нет и сегодня.

Все связующие ниточки в Европе пролегают через банки – и это называется "союзом". Да, за его фасадом скрывается экономическая общность, но сопровождается она внутренними противоборствами за те или иные "куски пирога".

Такой конструкции не устоять. Она стóит огромных денег, и в конечном итоге, игра, сулившая выгоду, оборачивается поражением.

Продолжение следует...

В итоге прибалтийцы остались без промышленного производства, и их уровень жизни понизился. Да, они члены ЕС, у них в ходу евро, но чтобы зарабатывать эти евро себе на жизнь, им приходится вкалывать намного больше, чем жителям других европейских стран. И неудивительно, что огромное количество людей отправляются в Европу на заработки, часто оставляя семьи.

Другой пример – Португалия, в которой "прикрыли" огромную рыболовную отрасль.

Что же это за объединение, если оно выгодно только нескольким богатым странам? Разделение по индустриальным секторам "отсекло" у народов целые сферы деятельности, бывшие их историческим достоянием и подходившие им в плане культуры и традиций. Люди остаются обездоленными, и это – большое фиаско руководства.

Как следствие, помимо ксенофобии, возникает также неприязнь и ненависть между различными европейскими странами.

Например, вся Европа считает Грецию тяжким бременем. А греки, со своей стороны, задаются вопросом: "Для чего мы вступили в ЕС? Раньше мы справлялись сами, а теперь стало только хуже. Из-за ваших правил мы сделались беднее и вынуждены просить у вас денежных компенсаций. Однако и эта помощь сопряжена с жесткими требованиями – так что, по сути, мы оказались в рабстве".

Те же процессы идут повсюду. Кто богат и силен в европейском "содружестве", тот и зарабатывает – за счет остальных.

Во многих европейских городах стала уже привычной эта картина – посреди дня улицы полны выходцами из иммигрантской среды. Они праздно проводят время, пока коренные европейцы работают. "Так зачем же принимать их и платить им деньги?"

Кроме того, многие недовольны конфликтом цивилизаций: "Они против нашей культуры, против нашей системы образования. Они не желают учиться у нас, становиться как мы, включаться в наше общество. Вообще, им претит абсорбция в европейской среде. Так зачем они Европе?"

Я лично задавался подобными вопросами уже десятки лет назад, когда Великобритания впервые открыла границы для иммигрантов из своих бывших колоний. Мне было совершенно непонятно, чему радуются европейцы, принимая людей, крайне далеких от Европы по своему менталитету. Одно дело – символ доброй воли, и другое дело – дверь, открытая настежь ради узкопартийных целей в рамках политической борьбы.

Пока партии, приходящие к власти, беспокоились за собственное реноме и упреждали критику в свой адрес, иммигрантский наплыв всё расширялся. В конечном итоге миллионы новых граждан заполнили крупные города, "застолбили" в них целые кварталы и наводят там свои порядки – иногда вместо полиции, которая предпочитает обходить эти районы стороной. Там строятся мечети, там отмечаются мусульманские праздники, там царит другой дух, принесенный из стран исхода.

В Америке сосуществование разных народов изначально выстраивалось на других принципах. Соединенные Штаты были созданы именно как "плавильный котел", где все соединялись между собой и формировали "американскую культуру" – правда, вокруг англосаксонского ядра. В основу ее лег элемент первопроходчества, завоевания и освоения новых земель – то есть совершенно иной посыл.

Европа же, со своей древней культурой, пустила к себе людей, которые с ней совершенно не считаются. И потому есть зерно истины в нынешних ультраправых движениях. Они хотят защитить свою отчизну, свою страну, своих детей, которым они предпочитают давать те средства, которые сегодня тратятся на иммигрантов. Одним словом, есть немало справедливых посылов в их претензиях, и они, конечно же, будут усиливаться еще и еще.

Пока они держатся в рамках закона, я не вижу, в чем можно их обвинить. В чем они неправы? В том, что не хотят принимать иммигрантов и платить за них? А разве на них возложена такая обязанность? Где это написано? Кто-то наживает себе на этом политический капитал, а тем временем, добравшись до власти, извлекает из нее личную выгоду. Так с какой стати наполнять иммигрантами Норвегию, Швецию и другие страны, сотни и тысячи лет жившие в "замороженном" состоянии? А между тем, Европа открыла двери, и процесс этот уже набрал ход.

Вопрос: Можно ли сказать, что история повторяется? Перед Второй мировой войной тоже свирепствовал экономический кризис, и огромные массы людей не могли найти работу. Это стало "замечательной" основой для становления фашизма.

Ответ: Если бы в нынешней Европе все работали и иммигранты тоже присоединялись бы к рабочей силе, так чтобы производство росло и способствовало процветанию, то "крикам" правого радикализма просто не было бы места.

Однако работы мало, а социальные бюджеты сокращаются, причем сокращаются таким образом, что средства перетекают от коренных граждан к новым. И люди с этим не согласны.

Кроме того, здесь играет роль неспособность к установлению правильных международных связей. Инициаторы европейского объединения ждали от него экономических выгод, но не подумали о том, чтобы базировать это единство народов на общей культуре, общем образовании, вообще, на общей основе. Ведь Евросоюз – не просто слово, за ним должна стоять некая союзная "территория", общий задел, совместное социокультурное "пространство".

Но в сегодняшней Европе нет ничего подобного. Банки? Промышленность? Они едва справляются с ролью "объединителей", когда могут продемонстрировать сиюминутные выгоды. Само собой, такое "единение" обречено на фиаско и лишь предоставляет всё больше причин для подъема ультраправых.

Переход человечества от состояния якобы полной анархии к жизни во все более крупных и сложных образованиях – группах, поселениях, городах и государствах – на самом деле соответствует постепенному росту и усложнению социальных сетей.

И сегодня, когда между людьми складываются уже гиперсвязи, продолжается тот же самый процесс.[1]

Мы связаны одной сетью. Мы влияем друг на друга напрямую или косвенно. Например, кофе, собранный в Бразилии, точно так же, как и водку, произведенную в России, пьют люди во всем мире со всеми вытекающими из этого положительными и отрицательными последствиями. Это, можно сказать, прямая связь между странами.

К косвенным связям можно отнести все, что касается отходов, сопутствующих непосредственному производству тех же кофе и водки, а также производству необходимой для этого энергии. Обо всем этом известно достаточно давно.

Человечество, как живое вещество, неразрывно связано с материально–энергетическими процессами определенной геологической оболочки Земли – с ее биосферой.

Оно не может физически быть от нее независимым ни на одну минуту.[2]

Тенденции к объединению и к взаимозависимости нарастают с каждым годом. Хотим мы этого или не хотим. Отдаем мы в этом себе отчет или не отдаем. Термин "глобализация" уже давно стал обиходным словом на всех языках. Вот что говорит по этому поводу У. Цзяньминь – президент Китайского университета по международным делам, чрезвычайный и полномочный посол.

Мир XXI века отличается от того, в котором мы жили раньше. Мы перешли от взаимного гарантированного уничтожения к экономической взаимозависимости.

…Нравится вам это или нет, глобализация набирает обороты и делает наш мир глубоко взаимозависимым. Красноречивым примером могут служить отношения между Китаем и США…

В 1972 г. торговый оборот между нашими странами составлял 5 млн. долларов США, а в 2012 г. он достиг 500 млрд. долларов…

В 1972 г. американские инвестиции в китайскую экономику равнялись нулю, а сегодня составляют 60 млрд. долларов.[3]

Взаимосвязи – вещь хорошая. С этим трудно спорить. Вместе с тем прямое следствие таких глубоких взаимосвязей – взаимозависимость. А это уже чревато последствиями, и не всегда приятными. Именно из-за такой взаимосвязи и такой взаимозависимости разразился мировой финансовый кризис в 2008 году.

Что делать, как соединить, казалось бы, несоединяемое? Нужна какая-то особая методика, чтобы решить эту на первый взгляд нерешаемую проблему. А ведь такая методика существует уже давно. С ее помощью Авраам соединил абсолютно разных людей в единый народ с уникальной судьбой.

Конфликт между добром и злом, который происходит в человеческом сердце, нигде не является таким острым, как  в среде евреев. Нигде двойственная натура человека не выражена с такой силой и с такой трагичностью.[4]

Им (евреям) мы обязаны идеями: … святости жизни и достоинства человеческой личности; индивидуального сознания и потому личного искупления; коллективного сознания и вытекающей отсюда социальной ответственности; мира как абстрактного идеала и любви как фундамента справедливости, а также многими другими идеями, создающими основу морального багажа, в котором существует человеческое сознание.[3]

4. Антисемитизм – явление, не имеющее рационального объяснения.

И во сне увидеть себя евреем достаточно, чтобы самого неунывающего субъекта заставить метаться в ужасе и посылать бессильные проклятия судьбе.[4]

Антисемитизм содержится в генах. Немецкие ученые выяснили, что уровень антисемитизма в определенных землях Германии не меняется столетиями.

Самый высокий процент антиеврейских настроений сегодня – его разделяют 30-38% населения – отмечается там, где наиболее сильны были погромы в XIV и XIX веках, а также в 1938 году.[5]

2012-й год называется в докладе "годом беспрецедентного насилия в отношении евреев во Франции". Было зафиксировано 614 антисемитских инцидентов, по сравнению с 389-ю подобных случаями в 2011-м году.[6]

Общество интуитивно чувствует, что благосостояние богатых множится, а доходы среднего класса убывают. Как следствие – националистические настроения растут по всему миру. Правые стали лидирующими партиями в Польше, Испании, Германии, Болгарии и Литве. На Украине наблюдается подъем национальной самостийности. В Испании каталонские сепаратисты добились референдума об отделении.

Все усилия политиков XXI века, направленные на объединение в политические и экономические союзы, могут разбиться о простой вопрос обывателя: почему моя жизнь не становится лучше? Сепаратистские настроения и рост влияния ультраправых – это только начало кризиса миропорядка.

Дальнейший рост населения и продолжительности жизни с одновременным сокращением ресурсов будет только усугублять положение. Если политические элиты не пересмотрят распределение благ в обществе, то напряжение начнет выливаться в их болезненную смену.

1. Мы живем в мире, который "случайным образом" непрерывно интегрирует или, если хотите, спрессовывает человечество.

История носила бы очень мистический характер, если бы случайности не играли никакой роли. Эти случайности входят, конечно, и сами составной частью в общий ход развития, уравновешиваясь другими случайностями.[2]

Вся история науки – постепенное осознание того, что события не случаются произвольно, что все они отражают кроющуюся за ними закономерность.[3]

Ничего в природе не может произойти случайно; все следует определенным законам; эти законы являются лишь необходимой связью определенных следствий с их причинами...

Говорить о случайном сцеплении атомов  либо приписывать некоторые следствия случайности – значит, говорить о неведении законов, по которым тела действуют, встречаются, соединяются либо разъединяются.[4]

2. Случайно и в то же время регулярно человечество попадает в кризисы.

Достаточно указать на торговые кризисы, которые, возвращаясь периодически, всё более и более грозно ставят под вопрос существование всего буржуазного общества.[5]

Кажется, кризисы, как болезни, являются одним из условий существования обществ, где господствуют торговля и промышленность. Их можно предвидеть, смягчить, отсрочить до определенного момента, облегчить возобновление экономической деятельности; но отменить их, несмотря на самые различные приемы, до сих пор никому не удавалось.[6]

Кризисы сопровождают всю историю человеческого общества. Вначале они проявлялись как кризисы недопроизводства сельскохозяйственной продукции, с середины XIX в. – как "недопотребления", связанного с нарушением равновесия между промышленным производством и платежеспособным спросом.

До XX в. кризис ограничивался пределами одной, двух или трех стран. В последующем стал приобретать международный характер, поскольку развитие торговли создавало через взаимодополняемость и конкуренцию благоприятные условия для его распространения.[7]

Экономические циклы

цикл Китчина  2-3 года;

цикл Жугляра 6-13 лет;

цикл Кузнеца 15-20 лет;

цикл Кондратьева 50-60 лет.

Кстати, вспомним, что о заложенных в природе 4-х фазах развития мы говорили ранее во 2-ой главе.

Относительно циклов необходимо сказать следующее. Дело не в том, в какой последовательности и как проходят экономические кризисы. Проблема в том, что даже самое тщательное исследование кризисов абсолютно не приблизило нас к пониманию причин, их вызывающих. Зачем нам знать, когда будет следующий кризис? Лучше, чтобы его не было вовсе.

Умный человек найдет выход из любого сложного положения. Мудрый в этом положении не окажется.[2]

О том, что причины кризисов находятся в неправильных взаимоотношениях между людьми, говорил когда-то Авраам. Сегодня мы наконец начинаем это понимать.

Мы не развиваемся гармонически, наше духовное развитие настолько отстало, что мы уже являемся жертвами лавинного процесса технологического роста. Мы не можем вынырнуть из этого потока, даже если бы хотели.

В результате, когда у человечества появилась потребность в новой энергии для технологического развития, когда оно открыло эту энергию, то нравственно оно оказалось не готово, чтобы использовать ее в свое благо…

Затем в плане исторического развития мы настолько стали не доверять друг другу, не верить, что можем помочь друг другу (хотя все делалось для того, чтобы сообща выжить), что мы сами, каждый из нас персонально, по существу не участвуем в общественной жизни.[3]

Мы не знаем, как решить эту проблему. Авраам эту проблему решил.

Ему (Аврааму) удается создать из потомства великую нацию. Единую, несмотря на все перемены мест и превратности счастья.[4]

Настало время сказать: "Хватит!" Мы уже устали от всех этих неудач, от вражды друг с другом, от разлада в семье. Семьи распадаются одна за другой, ведь мы достигли в своем развитии осознания зла.

Это уже не просто жизнь в страданиях, какую мы вели прежде, пока природа ударами подталкивала нас к развитию. В наше время мы достигли такого чувства и разума, благодаря которым уже можем понять, что довольно развиваться путем страданий, становящихся все больше и больше. Речь идет о третьей мировой войне – так неужели мы не можем остановиться?

Современный человек уже ничего не хочет от жизни, кроме наркотиков или антидепрессантов. Он не желает обзаводиться семьей и рожать детей, брать никаких обязательств. В такой ситуации мы приходим к месяцу Элуль – к раскаянию. Но это значит, что нам уже светит выход из этого плохого состояния, близится освобождение. Мы готовы прекратить это ущербное развитие, негативную тенденцию. Довольно страданий!

Это и является итогом месяца Элуль – нашим решением отныне и далее начать новое развитие. То есть мы решаем прийти к равновесию с природой, приблизиться к высшей силе, установив между собой новые законы поведения, основанные на любви к ближнему как к самому себе. Таким образом, мы достигаем баланса с природой, становимся подобными высшей силе.

Человеческое общество обязано достичь полной взаимной поддержки, чтобы самому управлять тем добавочным чувством и разумом, которые поднимают нас над животными и лишают равновесия с природой, выводя из-под ее управления. То есть нам нужно привести в порядок свое сердце и разум за счет соединения, единства, любви между нами.

Этим мы восполним себя на человеческой ступени и превратим всю систему в гомогенную, интегральную, связанную, единую, полностью взаимозависимую, как все в природе. Это и называется любовью.

Мы не понимаем, что значит любовь. Любить – это значит находиться в интеракции, в правильном взаимном соединении со всеми остальными частями природы. Ты чувствуешь их и делаешь то, что им нужно, а они чувствуют тебя и делают то, что тебе нужно, словно в здоровом теле, где все органы находятся в такой взаимосвязи.

Понимание того, что нам нужно достичь такой связи, называется месяцем Элуль – покаянием.

Вопрос: Так о чем следует думать в такое время, как месяц Элуль, для того, чтобы изменить свою жизнь к лучшему?

Ответ: В нашем мире не хватает только хорошей связи между людьми. В нем имеется полное изобилие, но при этом все страдают из-за своего несносного характера. Нам нужно исправить его, и у нас есть такая возможность.

Если мы возьмем такой курс на свое исправление – это будет прекрасным результатом критического самоанализа, происходящего в месяц Элуль. Тогда мы действительно пойдем в соответствии с этим названием: "ЭЛУЛЬ", в переводе означающем: "Я к Любимому, а Любимый ко мне".

В общей сложности 38,4% неевреев США уверены, что евреи оказали определенное влияние на возникновение мирового кризиса.[3]

Удивительный парадокс. С одной стороны, евреев обвиняют во всех смертных грехах, а с другой,

Еврей – первооткрыватель культуры. Испокон веков невежество было невозможно на Святой Земле – еще в большей мере, чем нынче даже в цивилизованной Европе. Больше того, в те дикие времена, когда жизнь и смерть человека не ставили ни во что, рабби Акива высказался против смертной казни, которая считается ныне вполне допустимым наказанием в самых культурных странах.[4]

Кроме этого,

Меня изумляет духовная стойкость еврейского народа, его мужественный идеализм, необратимая вера в победу добра над злом, в возможность счастья на земле.

Старые крепкие дрожжи человечества, евреи, всегда возвышали дух его, внося в мир беспокойные, благородные мысли, возбуждая в людях стремление к лучшему.[5]

И напоследок.

Одним людям евреи нравятся, другим нет, но ни один мыслящий человек не может сомневаться, что они, вне всякого сомнения, являются самой значительной и самой замечательной расой из всех когда-либо существовавших в этом мире.[6]

Неужели все это случайности? Кризис произошел случайно? Евреев обвиняют в кризисе случайно? Хвалебные высказывания о евреях – случайны? Может быть, и кирпич падает на голову случайно?

– Кирпич ни с того ни с сего, – внушительно перебил неизвестный, – никому и никогда на голову не свалится. В частности же, уверяю вас, вам он ни в коем случае не угрожает. Вы умрете другой смертью.[7]

Можно долго доказывать, что случайностей не бывает. Занятие это бессмысленное. Давайте пока остановимся на компромиссе, предложенном кем-то из великих.

Случайность – это не познанная закономерность.

Ведь мы страдаем от взаимных раздоров, и не видим ничего хорошего от такой жизни. Этот вопрос все больше мучает человечество, заставляя его задуматься: не пора ли оставить свою гордыню и ненависть, никому не приносящие пользы?

Это характерная черта нашего времени. Если прежде, кто-то думал, что сможет всего добиться силой и властвовать над всем миром, как Чингизхан, Юлий Цезарь, Александр Македонский, Фараон, Навуходоносор, то в наше время уже нет никаких великих диктаторов: ни Гитлеров, ни Сталиных.

Современный человек видит, что в мире нет ничего вечного, и все очень быстро заканчивается. А потому, незачем попусту растрачивать свою жизнь, данную лишь раз. Человек подсознательно приходит к таким выводам и впадает в отчаяние.

И все же на самом глубоком дне этого отчаяния есть прекрасная жемчужина, которую возможно оттуда извлечь, и она называется месяц Элуль. Это время, когда мы, наконец, начинаем понимать, что все происходящее дано с целью нас чему-то научить. После такого открытия, мы начинаем уже новое развитие, не оставаясь внутри взаимных разборок, в которые втягиваются целые государства, а поднимаемся на другой уровень существования, более возвышенный.

Такому критическому переосмыслению всей своей жизни и посвящен месяц Элуль. Мы обязаны ощутить свое состояние нестерпимым и понять, что другого и не может быть при нашей эгоистичной природе. Нам надо увидеть себя на фоне всей огромной и всеобъемлющей природы, которая чиста и возвышенна, абсолютно совершенна и бесконечна, и ужаснуться своему состоянию.

Как могло случиться, что человек со своим высокоразвитым чувством и разумом, ставящим его выше всех творений, оказался в самом низком и презренном положении из всех, принося вред себе и всей остальной природе? Ни одно другое творение не наносит столько вреда!

Все остальные действуют не в соответствии со своим разумом, а повинуясь инстинктам, которые каждый раз подсказывают самое оптимальное состояние из всех возможных. Поэтому животное не ошибается. Самый маленький котенок не упадет с высоты – он инстинктивно оберегает себя. А маленький ребенок может упасть, потому что не чувствует опасности.

Выходит, что вместе с развитым чувством и разумом, мы также получили свободу воли и возможность использовать свой высокий потенциал развития правильно или неправильно. И в этом вся проблема.

Неживая природа, растения и животные не имеют свободы выбора, позволяющей по-разному использовать свои чувства и разум. В них просто все направлено на свою личную максимальную пользу, здесь и сейчас. А в человеке такого нет.

И потому человек, в отличие от кошки или собаки, может повредить самому себе. И в сущности, так и происходит. Имея больше ума, чем все другие создания, мы, тем не менее, используем его себе во вред, и даже не можем этого понять. Мы вроде бы хотим задействовать свой разум на пользу себе и во вред ближнему. В итоге же получается, что мы роем яму самим себе.

Главы центробанков ответили на критику своей слишком агрессивной монетарной политики. Они признали, что на самом деле управляют экономикой вслепую и просто не знают, что будет дальше,  пишет Financial Times.[1]

Несмотря на эти заявления, виновников кризиса ищут. Версий на самом деле не так много. Чаще всего обвиняют Запад, а точнее, Америку. Вместе с этим трудно представить, что Запад сам себе режиссирует такие вещи.

Леонид Никас, директор начальной школы в Афинах, привык к тому, что дети во дворе школы играют, смеются и мечтают о будущем. Но в последнее время перед его глазами открывается совершенно иная картина, которую раньше он не мог себе представить: дети ищут в мусорных баках еду, те, кто нуждаются, просят своих более богатых товарищей поделиться остатками пищи,  пишет The New York Times.[2]

Генеральный директор Международного комитета Красного Креста (МККК) Ив Даккор, сообщает немецкое информационное агентство DPA, сравнил нынешнюю ситуацию в Старом Свете с событиями почти семидесятилетней давности. Такой масштабной операции по оказанию продовольственной помощи в Европе не было со времен Второй мировой войны.[3]

По данным заказанного Еврокомиссией исследования, только с 2008 по 2010 год число жертв европейских работорговцев выросло на 18 процентов – с 6309 до 9528 человек….

Согласно официальным данным, за эти три года 23 623 человека были признаны жертвами торговцев людьми…

Двое из трёх жертв принуждались к занятиям проституцией, остальных использовали в качестве дешевой или бесплатной рабочей силы, принуждали к противоправным действиям, заставляли стать донором органов.[4]

Конечно, можно сказать, что американцев не волнует происходящее в Европе – своя рубашка, что называется, ближе к телу. Можно сказать, что они злодеи. Но ведь не сумасшедшие же. Неужели им все равно, что происходит у них дома?

Крупные американские города, на которые мир привык смотреть с завистью, превращаются сейчас в кишащие бандами гадюшники с зашкаливающим уровнем преступности. Такие города, как Чикаго, Детройт, Кэмден, Восточный Сент-Луис, Нью-Орлеан и Окленд когда-то кипели экономической активностью, однако, когда промышленность улетучилась, бедность этих общин стремительно разрослась, так же, как и преступность.

Между тем финансовые проблемы стали причиной того, что все эти города значительно сократили свои силы полиции. К сожалению, эта же картина повторяется в сотнях общин по всей стране…

Согласно данным ФБР, сегодня в Америке проживает примерно 1.400 000  членов банд. Только с 2009 года это число подскочило на целых 40%.[5]