Для того чтобы больше сконцентрироваться между собой, мы должны будем возвращаться к этому требованию, настоятельно желать его сформулировать все глубже, все острее. И так оно сформируется в нас.

Такое постоянное устремление само по себе и является целью. Вначале нам кажется, что это лишь условие для достижения чего-то, а потом мы увидим, что оно само и есть цель.

Поэтому мы должны понять, что наши усилия создадут в нас ощущение наслаждения, и именно стремление к сближению с намерением дать этим наслаждение Творцу будет радовать и оживлять нас.

МАН – это то, чем питаются в пустыне. МАН – это подъем желания. В материальном мире мы работаем и потом получаем вознаграждение. А духовная работа сама становится вознаграждением, усилия становятся пищей: само ощущение нехватки, голода, устремления наполняет нас.

Поэтому мы вдруг начнем понимать, что и раньше были в этом совершенном состоянии, просто не ощущали его. А сейчас, когда прочистили все свои намерения, подготовили свои инструменты ощущения, видим, что существуем в этом. Ничего не изменилось, только мы стали правильно понимать то состояние, в котором находились, и оно предстает перед нами как изменившаяся Вселенная, изменившееся человечество, изменившийся мир. Но всё это – относительно нас, потому что изменились мы.

МАН (молитва) – это взаимное устремление, взаимопомощь, намерение, забота о том, чтобы мои товарищи раскрыли высшую силу! Только это является целью моих усилий. И если я спрашиваю себя: "О чем я думаю? " – значит, я нахожусь в заботе, чтобы все товарищи по всему миру, вся наша огромная команда получила раскрытие свойства отдачи и любви между собой. Если каждый так будет думать, как ответственный за всех остальных, то все получится.

К этому мы должны прийти. Не ждать никаких внешних перемен, только внутренних, которые должны быть такими, чтобы в обычном своем состоянии мы ощутили высший мир.

Так что наша просьба должна быть такой же единой, одной, как цель. Устремление должно быть общим. Намерение и мысли каждого должны быть не о себе лично, не о своих постижениях, а только лишь о наших. На первом этапе – "мы" вместо "я", а на следующем этапе – одно единое целое вместо "мы", когда все мы сливаемся с Творцом. Так в нашем объединении начинает проявляться высшая, единая сила Природы.

Таким образом, мы с вами регулируем направление света: в какую сторону он будет распространяться, к каким системам. А также мы регулируем его мощность, можем включать параллельные потоки, различные парцуфим и т.д. И мы можем изучать его суть, его мощь, его свойство, качество – в зависимости от того, чтó переключаем и перекрываем.

Это – творческая работа: ты занимаешься исследованием Творца, той системы, которую Он сделал и отдал тебе, чтобы ты начинал из своих "тыканий" изучать Его – Его мысли, Его замыслы, Его задумки и, естественно, цель.

От "Я" к "Мы", от зла к добру, от перекрытия к раскрытию потоков добра, света – таким образом мы и развиваемся.

И всегда мы должны оценивать свои действия и воздействия свыше только относительно наших качественных сближений, соединений. Только так. Иначе мы будем ошибаться, не будем понимать Творца. Если же смотреть именно с этой точки зрения, то, в общем, мы начнем видеть Его задумки и замыслы, Его действия – и начнем работать вместе с Ним: Он вызывает всевозможные обстоятельства, а мы на них правильно реагируем и идем в унисон с Ним.

Осуществляется это на противопоставлении "животного" трепета, который заключается в жизни в этом мире или в заботе о, якобы, будущем мире, трепету высшего уровня, когда мы выходим за рамки нашей земной заботы, логики и заботимся только о том, что вне нас, тем самым уподобляя себя Творцу. Именно здесь человек четко измеряет свое состояние, уровень, на котором находится.

Естественно, находясь в эгоистическом состоянии, невозможно выйти из него, если только на нас не подействует Высшая сила, свойство отдачи, т.е. сам Творец – в том виде, который мы называем "окружающим светом" (ор макиф). Он светит нам издали, неявно, потому что мы еще не пребываем в подобных ему свойствах. И вызываем мы его на себя лишь в мере наших усилий по движению друг к другу.

Эти движения – внутренние, волевые. Я словно пытаюсь войти в чувство и разум каждого товарища. Я отстраняюсь от его внешнего вида, от внешних проблем и свойств, от всего, что касается его земных черт.

Меня интересует только его сердце – его устремление к отрыву от себя, к связи с другими, к подъему над своим животным состоянием. Иными словами, то, что поднимает человека над его "ослом", – вот что мне надо почувствовать в его сердце и связать со своим сердцем.

То же касается и разума: меня интересуют не всевозможные планы, мысли, намерения и проблемы, а только те, которые относятся к нашему развитию.

Таким образом, мне надо обязательно взять у товарища точку в сердце и точку в его разуме и соединить эти две точки со своими такими же.

И в себе тоже я анализирую и выделяю только устремление к Творцу (точку в сердце) и рассудочное направление на Него (точку в разуме). Так все мы и соединяемся единым сердцем и единым разумом в одно целое, как бы строим из себя духовный "образ", состоящий из сердца и разума.

В чем же тогда заключается наш трепет? В том, чтобы сделать эту нашу общую точку, наше "сборное сердце" и наш "сборный разум" как можно более чистыми, более возвышенными, более изолированными от того, что мы представляем сами по себе, в земном смысле. В нас возникает постоянный трепет перед тем, чтобы удерживать нашу общую конструкцию.

Это происходит в каждой десятке, а потом во всех десятках вместе, и далее, наш Конгресс соединяется со всеми зеркальными конгрессами, которые находятся вместе с нами в одном духовном "объеме".

Всё это мы должны в себе держать, постоянно заботясь о том, чтобы конструкция эта с каждой минутой становилась всё более явно ощущаемой, осязаемой. Поначалу это лишь намек на что-то, но постепенно он превращается в некий туман, консистенция которого сгущается, затвердевает. Мы даже находим какие-то новые свойства в нашем едином сердце, едином разуме.

Мы начинаем реально ощущать что-то, а затем ощущаем деление всего этого "объема" на десять сфирот – т.е. приходим уже к духовной конструкции. И в ней мы ощущаем действующие силы. А они – это уже Творец.

Таким образом мы уже начинаем ощущать Его, ощущать, как Он содержит эту нашу внутреннюю конструкцию, эти десять сфирот вместе. Мы все входим в эту конструкцию, и каждый, из своих исконных духовных свойств – из точки в сердце и точки в разуме – ощущает десять сфирот в своем личном, индивидуальном восприятии.

Так каждый из нас открывает свое собственное мироздание. И мы не мешаем друг другу. Наши мироздания "вкладываются" друг в друга становятся составными, и в итоге образуется общая картина мира Бесконечности.

Мы соединяемся друг с другом уже на ступенях, ведущих наверх, и десять сфирот становятся всё более и более явными. В них проявляются огромные внутренние свойства, блоки, объединения, системы, взаимосвязи. И в итоге всё это вместе превращается в "шар", в "сферу", наполненную бесконечным количеством взаимосвязей, чувственных и рассудочных.

Таким образом мы приходим к постижению Творца, т.е. всего огромного разума и чувства, которые наполняют эту "сферу". Это и есть тот путь, который мы должны пройти вместе с вами.

А потому самое главное – свойство трепета: мы должны бояться того, как бы не провалиться в наши земные требования, естественные, телесные заботы. На Конгрессе они должны быть ограничены только уровнем существования, насущной необходимости.

Попытаемся же достичь этого трепета.

Ведь каждый из нас представляет собой отдельную вселенную. И если мы будем так представлять и так поддерживать друг друга, то, естественно, получится правильное наложение одного на другое, и вместе мы соберем ту необходимую мощность устремления, которая вызовет уже явное проявление этого состояния. Этого я и хотел нам пожелать.

Здесь собралось очень много наших товарищей из разных стран и регионов. Это очень хорошо – получается более разнообразное кли. Это придает мощность нашим взаимным устремлениям.

Потеряться в этом обществе – вот это и есть настоящее счастье. Если человек устремляется к этому, он чувствует, что пропадает, что начинает поневоле танцевать в радости от связи с товарищами, как пишет Рабаш в своем письме. Он растворяется настолько, что ничего не ощущает кроме них самих. И если мы так пропадем в этом нашем совместном обществе, то начнем через него ощущать то состояние, которое так желаем ощутить, – это единство, эту Малхут.

Думаю, мы сможем это сделать. Не вижу никаких препятствий. Нам надо только соединить то, что в нас есть.

Постепенно, по мере того, как ты начинаешь любить, весь этот мир теряет все свои характерные свойства, все многообразие форм. Ведь если любишь, то не видишь в любимом различных качеств, никаких нюансов – все в нем кажется хорошо! К такой форме восприятия мира нам нужно прийти, пока все не станет абсолютно белым.

Ведь мы все ощущаем в своем желании насладиться, которое постоянно  оценивает, что ему на пользу, а что во вред. Весь мир разделяется только по этому принципу: более и менее выгодное для твоего эгоизма. Так возникают все звуки, вкусы, люди, животные, растения, камни – все это обретает очертания в твоем желании насладиться.

Но как только ты начинаешь относиться ко всему миру с любовью – все его различия исчезают, и он весь превращается в белый свет. Это называется: "Все преступления (то есть все различия) покроет любовь"!