Интервью с собой
Итак, что у нас имеется?
Беспрецедентный мировой кризис, который постепенно просачивается в Израиль. – Да.
Снижение налоговых поступлений и признаки резкого торможения экономического роста. – Да.
Безработица: она значительно вырастет, а у нас нет аварийной программы на этот счет. – Нет.
Правительство, которое, после выводов комиссии Трахтенберга, пыталось быть чуть более "социальным". – В некоторой степени.
Рост государственных расходов на оборону, соглашения о заработной плате и (очень) выборочное выполнение рекомендаций Трахтенберга. – Да.
Смелое решение о повышении в два раза целевого бюджетного дефицита на 2013 год до 3%. – Да.
Явная необходимость экономических сокращений с целью предотвратить последующую катастрофу и жесткую экономию. – Да.
Топкое политическое болото, которое отвлекло тех, кто принимает решения, от экономических и социальных вопросов. – Да.
Предпринятые сокращения – это вариант "по умолчанию", как всегда, выбранный без раздумий, вместо того чтобы приложить старания. – Да.
Несмотря на лицемерные обещания, сокращения ударят, в основном, по слабым слоям и среднему классу. – Да.
Ожидается прирост неравенства из-за кризиса и бюджетных сокращений в их нынешней редакции. – Безусловно.
Многие специалисты предлагают альтернативные сокращения – более "социальные" и умные. – Да.
Нынешние сокращения отрицательно скажутся на экономическом росте и на способности хозяйства противостоять кризису. – Безусловно.
Новые сокращения нанесут также ущерб израильским богачам и финансистам. – Безусловно.
Если бы правительство прибегло к "социальным" сокращениям вместо нынешних, помогло бы это? – Видимо, нет.
Почему? Альтернативные сокращения помогут уменьшить неравенство и социальные пропасти, верно? – Да.
Тогда почему ты против них? Возможно потому, что это не решение кризиса, а лишь еще один пластырь на открытой ране? – Верно.
Ты за то, чтобы вовлечь общество и представляющих его специалистов в обсуждение бюджета, как это сделал Трахтенберг? – Конечно.
Так значит, круглые столы, прозрачность и внимание к чужим словам повысят легитимность "нелегкого" бюджета? – Точно.
Подожди, сейчас ты скажешь, что мы, как и остальной мир, не можем решить проблемы фискальными и монетарными методами? – Ясно, что не можем.
Возможно, это потому, что никто не позаботился о человеческом элементе, об отсутствии доверия, о фундаментальной неприязни всех ко всем? – Верно.
Ты знаешь, что ведущие мировые экономисты признаются в собственной беспомощности, в том, что экономическая наука тоже в кризисе? – Знаю.
Что же делать? Ведь ясно, что вся социоэкономическая парадигма базируется на нас и на наших взаимоотношениях. – Ясно.
А-а, я понял. Ты предлагаешь изменить связи между нами. Конец экономическому дарвинизму и неолиберализму? – Конец.
Выходит, современной социоэкономической системе присущ инстинкт саморазрушения? – Да.
Значит, пора расстаться с броней, которой мы покрыли себя, со схватками, с конфликтами, с современным рабством? – Бай-бай.
Если я правильно тебя понял, кризис "побуждает" нас объединять усилия, сотрудничать, беречь друг друга? – Верно.
Это из-за того, что в глобальном мире все мы зависим друг от друга, все плывем в одной лодке? – Ясное дело.
А кризис проистекает из того, что в этой общей лодке каждый гребет в свою сторону и даже сверлит дыру под собой? – Да.
Тогда, в сущности, нам стоит сотрудничать, объединяться, заботиться друг о друге, считаться друг с другом? – Стоит и еще как.
Секундочку. Если я забочусь о тебе, мне от этого тоже будет польза, верно? – Еще бы.
Наверное, твой девиз: "Были друг другу волками – станем поручителями?" – Отличная мысль.
Значит, мне надо относиться ко всем, как к родным людям? – Постарайся.
И экономика, основанная на взаимном поручительстве между нами, окупит себя? – Конечно, окупит.
Ты, конечно, скажешь мне, что стоимость жизни понизится, потому что никто не станет наживаться на отце или матери? – Замечательно. Вижу, до тебя дошло.
А экономические пропасти между нами сократятся, потому что в семье все заботятся обо всех? – Вот именно.
Тогда теневая экономика исчезнет, и миллиарды потекут в госказну на благо всем? – Несомненно.
А связь капитала с властью? Издевательство монополий? Обман потребителей? Увиливание от налогов? – Бай-бай.
А как же конфликты интересов, банковская ценовая дискриминация, лоббирование? – Всё будет работать тебе на пользу.
Ты меняешь базу, на которой стоит вся система или же хочешь всё разрушить, национализировать и разобрать? – Только базу.
А все остальные системы изменятся соответствующим образом, потому что они основаны на наших взаимоотношениях? – Именно так.
Звучит хорошо, но как-то слишком оптимистично. Почему бы тебе не опробовать практические шаги? – Всё уже испробовано.
Сейчас ты скажешь, что это единственная практическая методика, которую мы не испытали? – Верно.
Допустим. Но ведь такие перемены займут годы, не так ли? – Возможно.
Для них необходимы объяснения, воспитание, смена ценностей и поддержка окружения? – Ты прав.
А пока что, если попробовать объединиться во взаимном поручительстве, – ощутим ли мы какие-то улучшения? – Конечно.
За счет чего? Может быть, потому, что к этому обязывает нас взаимозависимость? И тогда мы поплывем с потоком, а не ему навстречу? – Точно.
Значит, взаимное поручительство – это идеал? Или оно обладает огромной экономической ценностью? – И то, и другое.
По крайней мере, мы согласны в том, что сегодня, как воздух, нужны перемены в обществе. – Без них не выжить.
Хорошо, я почти убежден. Мне нужно лишь несколько примеров, которые проиллюстрируют настоящее и будущее. Готов? – Конечно.
Э-э… Пройти по ссылке? – Точно.
А знаешь, ты не очень словоохотлив. – Конечно, знаю.
Спасибо. – Пожалуйста.
Вопрос:
Мнение
Сообщение
Вопрос: 
Мнение
Сообщение
Вопрос: 
Сообщение
Мнение
Доклад
Мнения
Мнение
Мнение
