Каббала, наука и смысл жизни

А далее всё зависит от того, на какой ступени эти стадии находятся, как они поделились и взаимовключились, какую форму приняли посредством большого, всеобъемлющего, бесконечного света. В этой Бесконечности находится каждая конкретная грань реальности – получающее желание, определенным образом искаженное, искривленное, деформированное светом.

Таким образом, материал желания остается всегда и имеет ту или иную форму, полученную от света. Формы подразделяются на четыре общих вида: неживые, растительные, животные и человеческие – в духовном значении, а также принимают различные размеры и характеризуются различными взаимосвязями.

Итак, свет воздействует на желание из всевозможных структур АВАЯ, находящихся в общей системе, и желание принимает некую форму. Вот об этом объекте мы и ведем речь – о форме, которую принял материал. Она может быть нечистой (клипа) или чистой (кдуша). Но материал всё тот же – получающее желание.

Возникает вопрос: почему мы называем форму "светом"? Потому что изменения я получаю от некоего фактора, который на меня воздействует. И по переменам в себе я могу постепенно познавать его. Правда, познавать лишь в отношении себя. Вот почему "Творец" (Борэ) – означает: "приди и узри (бо-рэ). Только я могу узреть, постичь это, и никто другой. И постигаю я форму, облаченную в материал. Творец "облачается" в творение, и это позволяет мне называть Его Творцом. Ведь таким образом я могу ощущать Его, соприкасаться с Ним. Это Он дал мне мою форму.

Так из действий Творца я познаю Его. Действия – это я сам; и из того, что Он во мне совершает, я знакомлюсь с Ним.

Только таким образом осуществляется духовное постижение. Всё остальное – философия и ошибка.

Мы с вами понимаем, что возможно это только с помощью окружения: в нем я постепенно выхожу из самого себя, переживаю глубокую "релаксацию", высвобождение в желании, чтобы обрести способность отдать себя группе. И тогда, над постоянно растущим эгоизмом, прохожу через все ступени "податливости". Говоря иначе, я не являю собой никаких преград, перегородок на пути света. Так же Творец: мы не видим и не чувствуем Его, Он ничем себя не выдает.

В наших терминах это называется: "Не делай другому того, что ненавистно тебе". Но, так или иначе, суть исправления в том, чтобы сделать из себя в высшей степени гибкий материал, податливый до такой степени, какой не добиться в нашем мире. Ведь здесь нам необходимо столкнуться с неким сопротивлением, с реакцией, чтобы ощутить что бы то ни было. А в духовном я дохожу до полного отсутствия реакции. Я даже не "резина", не "вата", не что-то еще более мягкое – я "воздушен" до неощутимости.

И эта максимальная мягкость собственного материала позволяет мне ощущать форму Творца. Каждая исправленная форма, облачаясь в меня, на мой материал, знакомит меня с Ним.

Но как именно? Ведь я становлюсь всё мягче, всё податливее, как будто меня и нет вовсе.

Дело в том, что это исчезновение относится к моей прежней эгоистической форме. По мере того как я работаю над ней, смягчаю ее до предела – я постигаю Творца. Ведь всё познается из противоположности. Именно в связи между противоположностями, в их спайке и анализе я начинаю ощущать Его помысел – замысел творения. Он создал противоположность, чтобы я существовал, – а я иду со стороны этой противоположности Творцу и, согласно тому, как Он меня создал, постигаю Его чувство и разум, Его программу, Его линию мысли.

Раньше мусульмане в ЕС требовали от властей ограничения разведения собак, сейчас они требуют узаконить на государственном уровне постулаты шариата. В Бельгии и Нидерландах некоторые законы исламского права уже используются при рассмотрении гражданских дел.

Искра недовольства медленно, но верно разгорается в пожар. Взаимонеприязнь и взаимонеприятие растет на глазах.
К 2025 году в ЕС будут проживать 40 млн. мусульман. Уже сегодня в некоторых странах количество мечетей превысило число христианских храмов. Выбрать "или – или" Старому Свету сегодня уже невозможно…

Так я все время то поднимаюсь, то падаю. Все это видится мне из моих свойств, моих недостатков. Амплитуда колебания между подъемами и падениями определяет верхнюю ступень. Если я принимаю эти подъемы и падения наравне, то есть мне не важно, где быть, главное – оставаться в слиянии, в соединении, поручительстве, в котором я пытаюсь удержаться изо всех сил и на подъеме, и в падении, то мои усилия строят мою следующую ступень.

Это состояние, когда я хочу оставаться в связке с товарищами, как на подъеме, так и в падении, называется "устремлением" или "твердостью". Ведь я очень хочу соединения. И когда мы заканчиваем свою меру усилий, преодолевая все помехи, то на этом заключительном этапе происходит действие света, который осуществляет связь между нами и скрепляет наше поручительство.

Тут нужно принять в расчет расстояние: ведь не просто так мы выходим на работу, запутываемся. Все наши действия в этом мире очень особенные. Допустим, мы достигли понимания, что поручительство – это точка нашего соединения, начиная с которой мы уже оказываемся на той лестнице, которая поднимается в мир Бесконечности.

Совместными усилиями, мы отделили от себя все, оставив лишь точки в сердце, и начали соединяться. И теперь мы пытаемся это продолжить, невзирая на все помехи: и в то время, пока мы вместе, и особенно, когда расходимся, чувствуем себя разбросанными по большим пространствам, разделенными расстоянием, недостатком связи.

Все эти препятствия нам нужно в мере возможности преодолеть. Поэтому мы собираемся на конгрессы, чтобы почувствовать, что значит быть "вместе", если нам не мешает расстояние. Мы как бы проверяем, насколько на нас влияет физическая дистанция и как достичь того, чтобы она не вызывала никаких изменений в нашей взаимной связи.

Сейчас, смотря друг на друга, мы видим, что все эгоисты – один больше, другой меньше, всех видов. Но это дано нам свыше: от рождения и от среды, в которой каждый рос. Пока в этом нет ничего, что нужно было бы исправлять, ведь это неживая, растительная и животная ступени, которые поднимаются и опускаются вместе с человеком.

Затем мы начнем становиться "человеком", то есть приобретем духовный образ, начинающий вырастать из этого мира все выше вверх по ступеням лестницы. Человек в нас будет расти: зародыш, вскармливание, взросление на каждой ступени из 125-ти. И тогда неживые, растительные и животные свойства в нас, за которые мы не ответственны и не должны были исправлять – исправятся благодаря включению в высшие свойства, которые мы исправляем как злое начало, мешающее нам выполнить условие поручительства.

Каждый раз нам нужно будет разделить эти две линии и постараться выставить друг против друга, чтобы увидеть рост поручительства, укрепление нашего единства, понятия "вместе". Надо понять, что всякий раз, когда мы теряем предыдущее единство – это призыв подняться над новыми раскрывшимися помехами в более высокое состояние. Возможно, нам кажется, что помехи остались прежними. Действительно, внешне они могли не измениться, однако накладываются уже на нашу новую внутреннюю реальность, то есть на поручительство.

Выходит, что те же самые мои эгоистические желания получают наполнение, силу, укрепление от того, что я достиг поручительства, и набирают отрицательную силу. Происходит уникальное явление: свет создает темноту, как сказано: "Создает свет и творит темноту"!

Допустим, я достиг некой точки поручительства и хочу держаться в ней, развиваться. Я ценю ее и наслаждаюсь достигнутым. Благодаря притянутому мной окружающему свету, эта точка начинает расти, но не в положительной форме. Свет никогда не ведет меня прямо к исправлению, а наоборот, показывает мне мою противоположность, согласно своей программе, отношениям между светом и сосудом.

Мое стремление, усилия, работа, вложенная внутрь нашего соединения, обращается для меня во тьму! Все это накапливается и выливается в негатив, в кризис: в нежелание соединения, разочарование. Через какое-то время, я внезапно обнаруживаю себя в состоянии, противоположном прежнему. Возможно, я буду постепенно сползать, а могу упасть в один момент – осознанно или не осознанно. Я могу колебаться, выпадать на мгновение и тут же возвращаться, или сразу упасть уже окончательно.

Дело тут в том, что создавая тьму, свет раскрывает в нас новое желание к следующей ступени. Поэтому нам необходимо не только положительное, но и "отрицательное" поручительство, то есть в негативном состоянии. Каждый должен принять товарища таким, как он есть, "раненым", "убитым", "больным" – во всех симптомах падения, указывающих на наше ослабление относительно поручительства (кроме поручительства, ничего больше не учитывается).

На новой ступени начинает раскрываться связь между поручительством и Творцом: как высшая сила относится к этому и облачается внутрь, как поручительство может проявить для меня Его образ. Именно между двумя точками поручительства: позитивной и негативной – раскрывается высота ступени, на которую мы поднимаемся. Таким путем происходит продвижение.

То есть все зависит от основы, которую я себе подготовлю. Я могу подготовиться так, что буду радоваться своему чувству голода. Я знаю, что сейчас голоден, но через час получу обед и буду есть с аппетитом. Мне самому нужно подготовить такое впечатление, что голод – это хорошо и прекрасно, ведь скоро я сяду за стол, да еще вместе с товарищами. И поэтому я не страдаю от ощущения недостатка – ведь он является частью наполнения. Внутри этого голода я уже начинаю выяснять новые детали того, как буду наслаждаться.

Если человек сразу все получает, не успев проголодаться, у него нет ощущения наполнения. Мы – творения, и нам необходима эта темнота, чтобы на контрасте различить свет. Но темнота может быть очень небольшой, а все остальное мы выясним из любви. Допустим, я ожидаю встречи с давним другом, и сейчас узнаю, что это возможно. И я начинаю вспоминать его, все наши встречи, представляю, как мы можем говорить, что можем выяснить.

Я увеличиваю эту крохотную точку, минимальное желание, легкий голод – сам развиваю ее. И поэтому мне не нужны удары. Во мне и ощущение недостатка будет положительным, желанным, прекрасным. Я уже весь в предвкушении будущего и наслаждаюсь этим ожиданием. Мой недостаток обращается в наслаждение, ведь в нем я ощущаю окружающий свет, подсвечивающий издали.

Поэтому Бааль Сулам пишет, что радуется раскрывающимся грешникам, ведь наполняет свое ожидание прекрасными надеждами. Когда говорится, что "Свет создает тьму", не имеется в виду, что он создает в нас плохое ощущение. Мы благословляем левую линию: как бы нечистую, темную, плохую – целуем, как ударившую нас палку. Перед нами могут возникать страшные угрозы, но как сказано: "Обрати на них свой взгляд, и превратятся в груду костей". На всем духовном пути нас сопровождает совершенство.

Но здесь возникает вопрос: перед кем, по отношению к кому можно работать таким образом? Что я могу дать другим? Способен ли я, со своей природой получения, на реальную отдачу кому-либо? По идее, это невозможно, и тем не менее, я этого достигаю. Как? Каким образом я даю кому-то наслаждение?

В действительности, я по-настоящему совершаю отдачу другому, когда он любит меня. В таком случае, умея лишь получать, я именно этим доставляю ему удовольствие. А потому сначала я ставлю на себя сокращение и не получаю для себя ничего, пока не смогу действительно получить ради его наслаждения.

Только так я способен совершать отдачу.

А значит, отдача возможна только между любящими: между нами либо между нами и Творцом. Если же один не любит другого, то между ними невозможна правильная коммуникация, связь под названием "отдача".

Итак, за неимением дающего желания, мы используем намерение ради отдачи. Казалось бы, какая от него польза? Всё дело в том, что я знаю: он любит меня, и, получая, я принесу ему благо. Так это действует: всегда в одном направлении – в меня, – но с намерением для него.

Вопрос: Но если я могу отдавать только тому, кто меня любит, тогда что такое любовь?

Ответ: Связь между сосудами-желаниями возможна в мере подобия между ними. Она может строиться на принципе: "Не делай другому того, что ненавистно тебе" или на принципе: "Возлюби ближнего, как себя". Других форм связи не существует.

Почему первый вариант тоже считается связью? Потому что при этом я как бы соблюдаю нейтралитет к ближнему над своим получающим желанием, ограничивая все его пласты и над ними работая в отдаче ради отдачи. Работа эта тоже ведется на духовных ступенях.

С другой стороны, отдавать по-настоящему я способен при условии, если люблю кого-то. Но тогда выясняется, что давать мне нечего. Подлинная отдача, не основанная на выгоде, как в нашем мире, а идущая от сердца, от сокровенного желания, возможна, только если я люблю его, а он любит меня. В таком случае я могу получать и тем самым доставлять ему удовольствие.

Как же при этом я даю выражение его наслаждению? Тем, что позволяю ему получать и тем самым доставлять удовольствие мне.

Этот механизм действует противоположно нашей логике. Если я люблю другого, то предоставляю ему возможность получать. Я не даю ему изобилие, оно есть и так – я именно предоставляю возможность получать и тогда наслаждаюсь этим.

Выходит, что, по сути, я закрываю и открываю его сосуд получения. Ведь если я не проявлю перед ним любовь, он не сможет получить. Получить не от меня, а в принципе – ему просто некому будет отдать.

Представьте себе: двое любят друг друга, и ни один не желает ничего для себя. Что же я дам любимому? – Свое наслаждение. Наслаждаясь сам, я наслаждаю его. При этом я, как таковой, ничего не получаю, кроме того, что он этим наслаждается.

Я словно пришел в гости, и для меня накрыт роскошный стол. Я страшно голоден, но делаю на себя сокращение – и вот после этого я свободен. Сказано об этом: "среди мертвых – свободный". Мое получающее желание сокращено, "мертво", и теперь я могу наладить связь с любимым – в мере любви, которую чувствую от него, и собственной любви к нему. В мере нашего подобия я могу есть ему в удовольствие. Все наслаждения – в нем, как сказано: "В Нем возрадуется наше сердце". То же самое происходит и с его стороны. И потому наш сосуд безграничен.

Отсюда поймите, что подлинно духовное условие может осуществиться только при получении ради отдачи. А до тех пор мы лишь ведем исправления, чтобы достичь этого. Я использую сосуды получающего желания, но наслаждение, в мере своей любви, ощущаю в любимом. А иначе наслаждения у меня нет.

Вот почему нам нужно поручительство – оно придает нам сосуды для ощущения награды.