Если же пьеса предназначена просто для приятного времяпровождения, то это ничего не дает. Как раз в классических пьесах, таких как Чехов, Шекспир, я не вижу высокого образовательного потенциала. Они уже давно превратились в бенефис главного героя, пытающегося прославиться своей уникальностью.

Воспитательная пьеса специально пишется с целью поднять человека на более высокую ступень. Она призвана дать зрителю сильный, глубокий, добрый, правильный психологический урок. Выходя из театра, человек не должен нуждаться в объяснениях. Если это необходимо, значит, пьеса не выполнила свою роль.

Пусть он даже не понял всего происходящего на сцене – это не важно. Главное, чтобы он впечатлился и расчувствовался от правильных примеров, получив воспитательный урок: правильное ощущение добра и зла, положительных свойств, которым следует подражать, и отрицательных, от которых нужно отдаляться.

Сила театра во влиянии окружения на человека. И в течение двух часов можно очень мощно подействовать со сцены на зрительный зал так, чтобы захватить все чувства зрителя. А кроме того, зрители впечатляются друг от друга.

Как говорится, театр начинается с вешалки, еще до того, как зритель входит в зал и садится. На человека воздействует особая театральная обстановка, звучащая перед спектаклем музыка.

Я недавно посещал знаменитую оперу "Ласкала" в Милане и обратил внимание, что здание было очень простым, то есть главное внимание в этом всемирно известном театре уделяется самой постановке.

Но я видел также другие театры, где актеры в театральных костюмах встречали зрителя уже в фойе, приглашая его пройти в зал. Цель такого приема – подготовить человека, впечатлить его, чтобы он уже с самого первого мгновения включился в спектакль.

Не зря музыкальная симфония начинается прелюдией, увертюрой – это пробуждает в человеке ощущения. Ведь конечная цель сценариста, режиссера – повлиять на людей, вызвать в них именно такие переживания, какие он хочет, чтобы зал в нужных местах смеялся и плакал, аплодировал и замирал в полном молчании.

И зритель приходит в театр именно для того, чтобы пережить все это, заключая  негласное соглашение с режиссером. Если бы мы правильно использовали всю эту систему, то смогли бы оказать доброе влияние на человека.

Таким образом, слабость младенца и неприспособленность к реальной жизни в сравнении с новорожденными животными получают свое объяснение. Ведь если животное в самое короткое время становится взрослой независимой особью, человеку необходима помощь окружения, чтобы выжить, и интеракция с другими людьми, чтобы вообще стать человеком.

Новый интегральный мир, в котором мы сегодня живем, предъявляет как к родителям, так и их новорожденным детям особые требования. Не только и не столько обеспечение ребенка материальными условиями для нормальной жизнедеятельности, но обучение с самого рождения интегральным отношениям с миром. Тем более что способности к этому у ребенка превалируют над всеми другими.

От нас, родителей, зависит то, какими станут наши дети и насколько комфортно им будет в новом мире. Насколько они будут чувствовать себя полноценными, разумными, активными и – главное – счастливыми.

Мы должны знать, что в детях заложены все задатки для совершенного существования в интегральном мире и диалога с нами. Вопрос, насколько мы готовы помочь нашим детям эти задатки развить.

Недавно обнаруженная истина состоит в том, что новорожденные младенцы обладают всеми видами чувствительности и используют их точно так же, как и остальная часть человечества.

Их крики от боли подлинны. Младенцы не бесчувственны; это мы оказались бесчувственными.[3]

Как нам правильно включиться в этот совершенно новый для нас процесс? Ведь нас этому не учили, и что и как делать, мы не знаем.

На первом этапе главное – осознать, что это необходимо как нам, так и нашим детям. Понимание проблемы – это уже половина дела.

Альберт Эйнштейн однажды сказал, что, будь у него всего один час на поиск решения, от которого зависела бы его жизнь, первые 55 минут он бы потратил на определение проблемы. Определив, какой именно вопрос следует задать, он смог бы решить проблему быстрее, чем за пять минут.[4]

Относительно главного – чему мы должны научиться сами и научить детей, все очень просто и очень сложно, потому что речь идет о… любви.

Я полагаю, что любовь, во всем разнообразии ее проявлений, абсолютно необходима для того, чтобы человечество смогло выжить.

Слишком долго человечество было движимо насилием и неутолимой алчностью, и сейчас, как мне кажется, настал момент, когда мы попросту не можем позволить себе такую модель поведения, ориентированную на конкурентную борьбу и веру в выживание только сильнейшего.

Выживание теперь зависит от того, сможем ли мы укротить эти силы и найти опору не в них, а в любви.[5]

Адам был первым человеком, раскрывшим общий процесс эволюции, который мы должны пройти, причем не только на "животном", земном уровне, но и на Человеческой ступени. Начиная с Адама, жившего 5775 лет назад, мы перешли к новой фазе. Мы встраиваемся в Природу и, согласно мере сопричастности с ней, способны вызывать на себя, а также на весь комплекс неживого, растительного и животного уровня доброе, благоприятное, быстрое, легкое развитие.

Вообще, естественному развитию свойственны очень жесткие этапы. Они похожи на трудные роды, они сопряжены с нажимом, с проблемами и опасностями, они сопровождаются драматическими природными явлениями. Миллионы лет Земной шар остывал, затвердевал и снова нагревался, разрываясь от магматического давления.

Сменялись геологические эпохи, менялась природа Земли, вымирали одни виды и возникали другие, чередовались похолодания и потепления – и вот мы добрались до нынешнего состояния, которое тоже не является финальным. Мы тоже продолжаем развитие, причем быстрее, чем в прошлые эпохи.

В целом, всё это обуславливалось общей силой Природы, которую глубоко изучает наука каббала. В ней понятия "Бога" и "Природы" идентичны – речь идет о Силе, имеющей четкую общую программу, в которую мы должны встраиваться, постепенно сознавая и познавая ее. Включаться в нее нам надо осмысленно и осознанно, проявляя всё более полное и зрелое участие. И это встраивание тоже прописано в ней.

Вернемся к Адаму, который первым открыл эту программу и понял, что Природа стремится к равновесию. Это означает, что мы уравновешиваем себя с неживой, растительной и животной природой, а также выстраиваем баланс между собой, на Человеческом уровне.

Выстраиваем так, чтобы в итоге каждый человек на Земле почувствовал: нет разрыва между ним и всем тем, что находится вовне. Это и значит – развиваться осознанно: я сознаю, понимаю, ощущаю, что вся природа – единая система. И с этой системой я пребываю в гармонии, во взаимности, в гомеостазе, во взаимообмене веществ, мыслей и желаний.

Таким образом, в итоге я должен отменить всякий разрыв между тем, что ощущаю сейчас как свое Я, и тем, что ощущаю чем-то внешним. Моя кожа больше не отделяет меня от окружающего мира. Я прихожу к осознанию и пониманию того, что всё относится к единой системе, всё – суть я.

Такова ступень Человека, Адама. Тела наши относятся к животному миру, а сутью, существом мы принадлежим Человеческой ступени, которая лежит выше. И особенность ее состоит в том, что на ней мы видим, воспринимаем мир как единое целое.

В этом едином мире мы раскрываем единую силу Природы, которая управляет всем, – и отождествляемся, сливаемся с ней. Все, кто пытался постичь Природу как равновесие единого целого, раскрывали и постигали процесс до именно этого финального состояния – когда мы приобщаемся к всеобъемлющей силе Природы.

Такова последняя "станция" на нашем пути развития. Что будет потом, мы не знаем. Однако есть и некий дальнейший этап…

Какое раньше было дело индейцам до того, чтó там происходит в Европе? Они знать не знали о ее существовании. То же самое – австралийские аборигены и многие другие. Китайцы долгое время были закрыты от мира, японцы вообще не пускали к себе чужеземцев.

Но сегодня всё переменилось. Все мы – одно целое, пронизанное нитями взаимосвязей. Внутренняя эволюция человеческого общества словно соткала, сплела общее для всех покрывало и накрыла им Землю.

И потому никто не сможет больше отгородиться от мира, чтобы устроить счастье в одной отдельно взятой стране или деревне. Изоляция не поможет, она недостижима. Никому не сбежать на свой персональный остров посреди океана.

Ведь система не принимает в расчет наших детских попыток спрятаться в своей скорлупе. Системные силы и законы проникают сквозь любые стены и преграды, спаивая всех воедино. Сколько ни отделяйся, сколько ни обособляйся, ты связан невидимыми нитями со всем человечеством, и его судьба все равно станет твоей.

Мы еще увидим, как самые "защищенные" страны оказываются уязвимыми, несмотря на все меры предосторожности. Если уж систему поразил дисбаланс, то он сказывается на всех народах и континентах – в той мере, насколько каждому из них недостает равновесия.

И в конечном счете, всё, так или иначе, зависит лишь от разбалансированности человеческого общества. А следовательно, только поддерживая социальный баланс мы можем охранять свое здоровье. Если мы хотим избавиться от болезней, то это еще одна причина к тому, чтобы уравновешивать общественные отношения. Иначе не помогут никакие лекарства.

Всё начинается с человека. Люди должны знать, что они находятся в единой системе, которую необходимо привести в равновесие, поскольку в этом – мерило, признак и основа любых видов здоровья: физического, семейного и социального.

Вопрос: Что значит "привести в равновесие"? В чем это выражается?

Ответ: Это означает, что мы взаимодействуем друг с другом, словно являемся частями одного организма. Ведь так оно и есть на самом деле. Любая система – это организм, части которого заботятся друг о друге.

По меньшей мере, надо, наконец, задуматься об этом, нужны первые подвижки в этом направлении. И тогда мы увидим, как сходит на нет Эбола вместе с прочими недугами, высвобождая огромные ресурсы, которые вкладываются сегодня в фармацевтику и медицину. Они не потребуют этих вложений, если только мы будем поддерживать социальное здоровье.

Поэтому театр может многому нас научить. Если это действительно хорошая постановка, то мы готовы заплатить большие деньги за билеты и задолго готовимся к походу в театр, как к особому событию.

В течение двух часов, пока идет спектакль, перед нами проносится целый этап жизни с последующей моралью из него. Мы видим жизненные ситуации, на которых можем учиться и делать для себя выводы, представляя себя на месте героев. В театре есть очень высокий воспитательный потенциал, вопрос лишь в том, как им правильно воспользоваться.

Если раньше казалось, мы понимаем, куда движемся, сегодня становится ясно лишь одно: нужен другой путь, нечто абсолютно новое, возможно, даже абсолютно непохожее на все пройденное. Что это? Что мы об этом знаем? А что знает ребенок о том, что ему предстоит? О мире, где он должен родиться? Он чувствует лишь то, что прежний мир, а точнее, уже мирок, тесен и неудобен и надо срочно искать из него выход.

Ребенок испытывает при этом неодолимое возрастающее чувство смертельной опасности, усугубляющееся тем, что определить источник опасности невозможно.[2]

Если продолжить аналогию с родами, то человечество, подобно ребенку, должно, обязано принять активное участие в процессе рождения.

При внимательном наблюдении можно заметить, что каждая схватка начинается с активного шевеления плода головой. Этим движением он надавливает на нервные окончания внутри матки и провоцирует схватку.

Во время каждой схватки малыш совершает конечностями движения, которые помогают ему протискиваться к выходу.[3]

Почему же мы этого не делаем? Почему мы продолжаем страдать и не стараемся выйти из тупика? Может быть, нам чего-то не хватает?

Он (ребенок) принимает активное участие в происходящем, чувствует, что страдание имеет определенную направленность и цель.[4]

Похоже что именно этого, то есть цели, не хватает человечеству, чтобы начать двигаться к выходу из того состояния, в котором оно оказалось.

Что касается цели, то о ней говорит вся эта книга.

Все элементы Творения, без сомнения, связаны между собой и объединены общей целью. Следовательно, настоящий смысл их раскрывается не в обособленном существовании каждого согласно его природе, а в их связях друг с другом и объединении для достижения общей цели.[5]

В наши дни этот фактор зависит уже далеко не только от самого человека. Тесные узы "глобальной деревни", всеобщая взаимозависимость, не позволяет кому-либо уравновесить и исцелить себя по-настоящему одними лишь природными средствами. В глобальном мире равновесие зависит не от одного человека, а от общества.

И потому я порекомендовал бы международным организациям, таким как ООН, Юнеско, ВОЗ и другие, позаботиться об этой проблеме. Но позаботиться правильно, понимая, что испокон веков и до наших дней, в конечном счете, всё зависит только от равновесия между людьми, которое с этой ступени "растекается" вниз, на более низкие уровни природы и нашего естества.

Все зависит от того, насколько сильно человек воспринимает влияние от окружающих. Если это важный для него человек, то достаточно одного человека, то есть тут важно качество. Если же это миллионы людей, то они влияют своим количеством. В любом случае, человек попадает под влияние окружения.

Мы не очень подвержены детскому влиянию, но взрослые способны на нас повлиять, и чем выше они в наших глазах, тем большее влияние оказывают. Сюда примешивается страх, честолюбие, зависть, жажда власти.

И приходя в театр, мы уже заранее готовимся к тому, чтобы попасть под влияние искусственного окружения, желающего представить нам какое-то особое происшествие. Возможно, оно не совсем реальное, но в чем-то связано с жизнью человека.

Оно часто преподносится в экзальтированной форме, как необыкновенно сильная любовь, ненависть, страх, отчаяние, какое-то яркое историческое событие. Все это специально раздувается с помощью внешних средств воздействия и доносится до зрителя.

Сюда же добавляется музыка, которая значительно усиливает впечатление. Для человека, понимающего в опере, она является самым мощным инструментом воздействия.

Человек любит попадать под влияние спектакля, потому что он перекликается  с его жизнью. Пусть он сам не переживал таких событий, но может их себе вообразить.

Мы любим театр, потому что он способен напомнить нам о пройденных  переживаниях. И тогда это могут быть даже трагические события, но уходя в прошлое, они подслащаются, и потому нам нравится смотреть на них. Мы сопереживаем переживаниям актеров и даже плачем вместе с ними от избытка чувств.

Мы даже готовы платить за это деньги! Это очень странно: мы испытываем страх, волнение, даже плачем – и все это за свои же деньги. Но дело в том, что человек воспринимает эти переживания подслащенными. Он понимает, что это не реальные переживания его жизни, а лишь впечатления от спектакля. И потому они ему нравятся.

Театр дает возможность еще и еще раз пережить такие ощущения, которые сегодня кажутся приятными и сладкими. Это свидетельствует о том, что все пройденное в жизни – даже самые трагические события, в итоге подслащаются. Они исправляются так, что мы соглашаемся с тем, что были обязаны пройти через все эти состояния. Ведь это была наша жизнь, а в жизни всему есть место.

Это свидетельствует о том, что в жизни нет ничего случайного, и каждое происходящее событие – это часть судьбы, намеренно данной нам свыше, и мы обязаны через него пройти. В итоге мы согласимся, что все пережитое было послано справедливо и необходимо нам, а потому оправдаем каждый шаг своего  пути, поняв его пользу.

По современным научным представлениям, сложившимся в области пре- и перинатальной медицины и психологии, психическое и физическое здоровье будущего ребенка, а впоследствии и взрослого человека, закладывается еще в период до его зачатия.

Показано, что информация о психологическом и физическом состоянии матери в ближайшем периоде до зачатия ребенка может находиться в эмоциональной памяти плода и проходить рефреном через всю последующую жизнь взрослого человека.[2]

В идеале беременная женщина должна себя чувствовать не просто хорошо. Она должна себя чувствовать как на физическом, так и на эмоциональном уровне гораздо лучше, чем до беременности. Причем этот процесс должен нарастать с каждым днем.

Почему? Все очень просто. Потому что теперь женщина стала подобно природе – интегральной. Она теперь думает и заботится не только о себе, но и еще о ком-то, кроме себя. Причем о нем она думает гораздо больше, чем о себе самой. О нем она думает непрерывно, круглосуточно, вне зависимости от того, чем она занимается и с кем общается.

В реальной жизни вместо счастья и положительных эмоций чаще происходит наоборот. Женщины впадают в депрессию до родов и после. Припадки, нервные срывы, переедания – все это следствия нашей общей безграмотности и равнодушия.

Интегральному взаимодействию с ребенком надо учиться, и чем раньше, тем лучше. Инстинкты – это дело хорошее, но это не наш, человеческий путь. К сожалению, даже современная наука пока не уделяет внимания интегральному взаимодействию матери, ребенка и общества, хотя кое-какие подвижки уже начались.

В 1987 г. Хорст Никкель на симпозиуме "Новые исследования. Жизнь до и во время рождения", проходившем в Университете Оснабрюк, высказал мнение, что нужно исследовать не диаду "мать – дитя", а триаду "мать – дитя – отец".

В последнее время в связи с повышением интереса к роли отца эта идея становится модной, находит своих приверженцев, разделяя мнение о том, что "материнская и отцовская любовь – единое эмоциональное поле"[3]

В появлении новой жизни мать – настоящий представитель Природы. В ней развивается зародыш, она его оберегает и опекает.

В конечном итоге за взаимоотношениями матери и ребенка, за взаимными эмоциями стоят скрытые от нас природные силы, а не просто гормональные всплески, которые мы наблюдаем. Вопрос: как научиться этими силами управлять?

Есть лишь один способ. О будущих детях, о зародышах мы должны думать, относиться к ним так, как Природа относится к своим созданиям. С теплом, добротой и любовью. Только в этом случае зародыши, как и их матери, подключаются к природному полю всеобщего гомеостазиса. Наше сознательное участие вначале снизит, а потом и полностью аннулирует действующую против нас отрицательную коррекцию Природы.

Ты говоришь: "Мой ребенок". Когда, как не во время беременности, имеешь ты наибольшее право на это местоимение?

Биение крохотного, как персиковая косточка, сердца – эхо твоего пульса. Твое дыхание дает ему кислород.

В вас обоих течет общая кровь, и ни одна красная ее капля не знает, будет она твоей или его, или, вылившись, погибнет, как постоянная дань тайне зачатия и рождения.

Ломоть хлеба, который ты жуешь, – строительный материал ног, на которых он будет бегать, кожи, которая будет его покрывать, глаз, которыми он будет видеть, мозга, в котором родится мысль, рук, которые он протянет к тебе, улыбки, с которой воскликнет: "Мама!".[4]