Вопрос: Как узнать, правильное ли отношение я привношу в группу? Если мое будущее зависит от того, что я вношу в нее, то как мне удостовериться, что я привношу нечто правильное?
Ответ: Ты спрашиваешь: какие действия по отношению к группе с твоей стороны будут однозначно хорошими? Как не сбить ее с верного пути? Ведь даже с эгоистической точки зрения, это может отразиться на тебе непредсказуемым образом. Если ошибаешься лишь ты сам, то это еще ничего; но если ты вводишь в заблуждение тысячу человек, то всё возвращается к тебе – и еще как возвращается. Таков вопрос?
Реплика: Не то, что я ввожу в заблуждение, но и не делаю ничего полезного.
Ответ: Ничего не делать – все равно что вводить в заблуждение. Бааль Сулам пишет об этом в "Даровании Торы", и говорить здесь не о чем.
Каким образом я могу вводить или не вводить товарищей в заблуждение? Если я вызываю в них некое воодушевление не от величия Творца, а от всевозможных иных вещей – это признак того, что я ввожу их в заблуждение. Тогда возникает вопрос: что же, мне нельзя говорить им ни слова кроме "Творец велик", "Слава Богу", "с Божьей помощью"? Лишь так мы и будем разговаривать?
Нет. Однако всем моим товарищам должно быть ясно, что мое отношение к ним обусловлено величием Творца, и я хочу, чтобы оно присутствовало и в них, и во мне, и в группе. А иначе я бы к ним не обращался, ничего бы от них не требовал, да и вообще меня бы здесь не было.
Вопрос: Как это может быть ясно?
Ответ: Пусть почувствуют это. Пусть почувствуют. Очень просто. Это даже не должно выражаться на словах, нет. Если только в сообщениях и в телефонных разговорах между строк – это совершенно нормально.
Однако ты понимаешь, что необходима некая передача силы, воодушевления, некое сообщение отдачи от одного к другому, когда вне зависимости от своего желания, я как бы распространяю на товарища свое отношение к Творцу, и товарищ чувствует это.
Из урока по статье Рабаша, 16.08.2026

Вопрос:
Наша работа до махсома и после махсома каждый раз иная. После махсома, где есть келим отдачи и келим получения, все иначе. После того, как я достиг осознания величия Творца, само действие уже производится по-другому. А до этого не о чем говорить, ибо я устремлен не в том направлении. Сначала я должен сориентироваться, а затем уже я лечу туда. Это нужно сделать прежде всего.
В течение дня я нахожусь в самых разных обществах и всегда должен ставить себя относительно них под таким углом, определять такую меру восприятия, чтобы они не только не причиняли мне вреда в том, что касается моей главной цели, но и, возможно, помогали мне.
Вопрос:
Обычно человек считает себя совершенным, но когда он смотрит на товарищей, то видит их недостатки и что с ними не так. Однако с ним самим всё в порядке. (Рабаш, статья 2 "Что означает "Вернись, Исраэль, к Творцу Всесильному своему" в духовной работе")
Не важно, правильно я понимаю прочитанное в книге или неправильно, насколько я запутан – важно мое желание понять! Человек продвигается, получая от высшей системы воздействие, благодаря тому, что учится, слушает о ней и желает в нее включиться, совершает для этого всевозможные действия, работает со своим окружением и для распространения.
Вопрос:
И поэтому устроено так, чтобы человек испытал себя в получении материальных наслаждений, а затем он уже может выйти из-под запрета Сокращения и скрытия в той мере, в какой есть у него возможность выбрать и сказать, что он получает это наслаждение и удовольствие, потому что хочет доставить этим радость Творцу. (Рабаш, статья 33 "Заповеди, которыми человек пренебрегает")
Вопрос:
Вопрос:
Человек все время находится под влиянием общества и всей реальности – вселенной, окружения. Вместе с тем он обязан постоянно пытаться соединять вместе три точки – я, Творец и мои действия, мое настоящее состояние так, как будто они составляют единое целое.
Все состояния, которые мы проходим, безусловно, могут и должны осуществляться, только нужно держать их под постоянным контролем и не поддаваться ни плохим ощущениям, ни хорошим. Мы обязаны все время контролировать чувства разумом. Таким образом, разум и чувства уравновешиваются между собой, чтобы одно не перевешивало другое.
Рабаш, письмо 42:


