Вопрос: Кому вы сейчас говорите?

Ответ: Ребенку. Взвесь все за и против. И только если ты убеждаешься, что другого пути нет, нападай.

Реплика: Вы сейчас обращаетесь к ребенку как к взрослому, как обладающему мудростью.

Ответ: Что же сделаешь? Так и со взрослыми тоже.

Вопрос: Но такое отношение должно быть с ребенком? То есть ты взвесь, взвесь все за и против? И только после этого…?

Ответ: Да.

Вопрос: Это и называется воспитанием?

Ответ: Конечно.

Вопрос: Ребенок может так сделать?

Ответ: Может. Потому что именно эта осторожность, трусость может ему помочь.

Вопрос: О каком возрасте вы сейчас говорите, когда говорите о таком воспитании ребенка?

Ответ: О маленьком, с трех лет.

Вопрос: Вы можете с трех лет сказать: "Взвесь"? Сесть напротив него и по-взрослому сказать: "Взвесь"? С такого возраста можно уже относиться к ребенку как к взрослому?

Ответ: Да.

Вопрос: Если родитель так относится, что это говорит о родителе?

Ответ: Что родитель учит своего ребенка взвешенному отношению к миру.

Реплика: Это бы изменило мир абсолютно, полностью.

Ответ: Конечно, несомненно.

Вопрос: То есть можно воспитать сострадание в человеке?

Ответ: Понимание сострадания другому можно воспитать, дать человеку понять, как это воспринимать. Вплоть до того, что человек сможет в своем сострадании с другим делить эти страдания другого, брать их частично на себя и этим нейтрализовывать страдания другого.

От того, что ты их нейтрализуешь тем, что участвуешь вместе с ним, сочувствуешь, сострадаешь, ты этим постепенно делишь его страдания на множество частных частей, и таким образом он успокаивается. И ты можешь таким образом привести весь мир к равновесию, к внутреннему состоянию, которое уже может называться блаженством.

Вопрос: То есть поделенное сострадание на всех жителей Земли даст такое блаженство для мира?

Ответ: Да. Это и есть то, чего мы должны достичь в нашем единении. Потому что, в принципе, впереди у нас очень серьезные проблемы. Ведь эгоизм растет, и высший свет раскрывается относительно эгоизма всё больше. То есть относительно нашего эгоизма мы будем ощущать всё бо́льшие и бо́льшие давления такие, что если мы не сможем объединиться и разделить это всё между нами, то мы не сможем вынести.

Вопрос: Основа того, что вы говорите все время: "Единство, объединение, добрые мысли, добрые связи" – это именно сострадание?

Ответ: Да. Это практически даже не сострадание. Это деление всего огромного страдания, противоположности огромного желания и огромного света, которое должно заполнить это желание, и отсутствие намерения "не ради себя", которое позволяет наполнить желание светом.

Вопрос: То есть можно наполнить только, если ради других?

Ответ: Да. И поэтому получается, что здесь нам необходимо это равновесие. Это все может быть только на понимании того, как научиться сострадать. Делить противоположность между абсолютным наполнением и абсолютной пустотой на всех.

Естественно, получится ничуть не меньше, ничуть не хуже. Но если мы захотим, чтобы это так разделилось, то само противоречие исчезает. Вот в чем заключается особое свойство единения.

Вопрос: И вот тогда наступает эта благодать?

Ответ: Да. Тогда это ощущение противоположности, невозможности, внутреннего крика обращается в утоление, в нечто высшее, наслаждение. Там уже нет разницы между огромной болью и огромным наслаждением. Там они соединяются.

Вопрос: И чем тогда становится боль в таком случае?

Ответ: Наслаждением. Потому что ты уравновесил их между собой.

Реплика: Это вообще высокая вещь.

Ответ: Так оно и происходит – на высоте.

Вопрос: Так боль нам дана для того, чтобы превратить ее в наслаждение?

Ответ: Да, конечно.

Вопрос: И самая большая боль – в результате, это самое большое наслаждение?

Ответ: Да. Если ты умеешь сопоставить эти противоположности, то ты получаешь наслаждение.

Ты уже становишься участником его судьбы. Поэтому ты должен сделать так, чтобы его представление о тебе, о танцах, о твоем искусстве все равно осталось положительным, даже хотя и мимолетным. Это первое.

Второе: попытайся создать в нем впечатление, что танец формирует человека. Потому что человек хочет выразить себя через танец.

Танец – это, можно сказать, самое древнее и самое устойчивое природное выражение себя. Посмотрите, как танцуют примитивные народы около костра друг с другом. Голубки кружатся друг с другом и так далее. Это всё в танце. Это не речь наша, которая потом создавалась, а танцы.

То есть танец – это внутреннее выражение порывов души, стремление. Поэтому это очень серьезный язык природы, очень глубокий, самый естественный.

Балет может выразить абсолютно любые чаяния, желания, переживания, сопереживания – всё. И не надо ничего говорить. Если это настоящее действие, то буквально любое движение мизинца или поворот головы – это всё!

Это целая наука. Мы же знаем, что существует наука о мимике, о движениях. И все это связано с природой человека, с его местом проживания и так далее. Это очень глубокий разговор, это очень далеко от нас сегодня. Мы сегодня вообще заблокированы от всего этого.

Танец – это выражение души. Этим можно человека поразить, заразить, привязать к себе, утянуть, покорить.

Вопрос: Это красиво! А вы танцем занимались когда-нибудь?

Ответ: Нет. Я просто понимаю это. У меня есть какая-то внутренняя тоска, что люди этим не владеют, в том числе и я.

Об этом можно говорить очень много, потому что здесь не наслоение всевозможных школ, периодов истории. Это на самом деле язык души.

Реплика: Егор еще спрашивает: "Как сохранить уникальность каждого ребенка, который приходит?"

Ответ: Для этого надо быть очень серьезным преподавателем, брать к себе, может быть, парочку учеников и не больше, как это делали древние мудрецы. Они не принимали огромные школы. Бывало, конечно, такое, как у рабби Акивы, но обычно это были два-три человека, с которыми мудрец занимался и всё.

Танец – это на самом деле язык. Я не говорю о современном балете. Я говорю о том, что можно выразить через движения.

Вопрос: То есть, преподавая танец, можно вырастить на самом деле мудреца?

Ответ: Конечно! Это не танец, ты преподаешь ему язык общения с другими людьми. А кроме общения, в принципе, нам ничего не надо. В этом и заключается исправление мира. Так что, на самом деле танец, как о нем говорит наука каббала, – это просто высший пилотаж.

Это сближение чувственное, причем без слов, даже без музыки. Это выражение, в котором нет ничего наносного, хотя и слова, и музыка всё это могут дополнить. Но при правильном выражении движение тела – оно достаточно. Мы видим, что у животных в этом заключается всё. Одно животное видит другое, и они понимают друг друга, взаимодействуют.

Вопрос: А какая цель должна быть у учителя, который преподает этот язык общения – танцы?

Ответ: Язык – он тоже очень специфический. Здесь невозможно навязывать человеку язык, потому что каждый язык – это ограничение, это насилие. Ты его заставляешь именно таким образом выражать себя. А в движении, в танце если человек полностью расслабляется, то тогда он может выразить себя, и остальные его поймут именно из-за того, что он выражает себя самого и только.

Вопрос: То есть задача учителя, по большому счету, – чтобы его ученик был самим собой в танце?

Ответ: Конечно. Именно в том, чтобы освободить его от любых внешних ограничений.

Вопрос: Как же это? Это невозможно преподавать!

Ответ: Преподаешь ты только то, как можно освободиться от своих внутренних ограничений. А затем ты уже поёшь свое, выражаешь себя. И здесь нет ничего! Остальные просто должны как можно больше отменить себя, войти в тебя, в твое понимание какого-то внутреннего переживания, и тогда они поймут, что ты танцуешь.

И без музыки, без слов, без ничего – одни движения.

Вопрос: Зачем нам вложили вот эту точку нетерпения, этого зла?

Ответ: Чтобы мы многое успели за жизнь. Чтобы мы подняли это желание еще больше, выше-выше, вплоть до уровня Творца.

Вопрос: Какое желание?

Ответ: Желание ко всему.

Вопрос: Вот эти эгоистические желания поднять до Творца?

Ответ: Да.

Вопрос: А какое самое высокое желание? До чего мы вырастем из этой точки нетерпения к другим?

Ответ: Чтобы хотеть Творца с самой большой страстью.

Вопрос: А Он этого хочет?

Ответ: Да, именно этого Он и желает.

Вопрос: То есть Он желает, чтобы у нас была страсть к Нему?

Ответ: Да. "Стремитесь, сыновья Творца, до Него".

Это значит, дома такая обстановка. Дома именно такая обстановка! В воздухе она витает. О том, что можно убивать зверюшку или вообще чужого человека, бомжа какого-нибудь, а потом вообще других.

И по телевизору кого-то убиваем.

Реплика: И эти игры компьютерные, и всё.

Ответ: Так что проверь, чем "питается" твой сын.

Вопрос: А если, допустим, родители видят, что те, с кем ребенок общается, – это плохое окружение, они должны силой вытаскивать его оттуда?

Ответ: Они должны не пускать его и пичкать другими ценностями. Красиво, но все-таки это делать. Через хорошие фильмы, литературу и так далее, но чтобы ему было интересно.

Реплика: Какая все-таки нагрузка на родителях!

Ответ: Я тоже вырос в обстановке, где вокруг меня мальчишки одного возраста со мной потом сидели в тюрьмах. Такие были проблемы!

Реплика: Дворы.

Ответ: Да.

Вопрос: И родители не пускали вас?

Ответ: Нет.

Вопрос: Какой совет родителям, если они видят, что ребенок куда-то катится? Какой совет им, если он попал в какое-то нехорошее общество?

Ответ: Изолировать. И давать что угодно, только не плохое общество. Меня отец водил на хорошие фильмы про всяких музыкантов. Он сам был очень большой любитель кино.

Реплика: То есть он понимал, что нужно вас окружить этим.

Ответ: Да. Я считаю, что это обязательно надо делать.

Реплика: Вообще взгляд сегодня такой: ребенка посадил к компьютеру, к телевизору – только бы молчал.

Ответ: Нет такого. Это зависит от внутренней обстановки в доме. Ребенок очень чувствует, что родителям важно, а что нет, что ими приветствуется, что они предпочитают, уважают.

Вопрос: То есть, в принципе, вы говорите о другой школе – школе воспитания родителей?

Ответ: Конечно, только воспитывать родителей, и чтобы родители создавали такую обстановку дома, в которой ребенок мог бы дышать правильным воздухом.

Стыд – это то, что отличает человека от животного. Это разница между двумя этими ступенями. Если я не стыжусь, то я как животное. Неважно, от чего и как.

Стыд – от того, что я не такой, как он, не такой умный и т.д. Стыд – это то, что сдерживает меня не потерять хотя бы тот уровень, на котором я нахожусь.

Вопрос: А мне надо его растить?

Ответ: Обязательно надо. Обязательно заботиться о том, чтобы стыд мой соответствовал тому уровню, на который я хочу подняться каждый раз. А иначе он меня не удержит.

Вопрос: То есть получается, что именно стыд меня подталкивает на этот уровень?

Ответ: Да, это сдерживающая сила и подталкивающая сила. Сдерживающая от падения и подталкивающая к возвышению.

Вопрос: Почему же тогда психологи все время говорят: не растить его, придавить его? 

Ответ: Я не знаю. Для них есть такие свойства в природе, которые они считают отрицательными. А для меня отрицательных свойств нет, они все положительные, и все надо правильно использовать.

Вопрос: То есть правильное предложение здесь было бы: "Нужно правильно использовать этот стыд, который есть"?

Ответ: Конечно!

Вопрос: И знать, что это положительное свойство?

Ответ: Да. Я спрашивал об этом, и много говорил об этом со своим учителем Рабашем. И он говорил, что стыд – это специальное творение Творца. Специальное изобретение Творца. Чтобы люди стыдились. Это для них как индикатор того, что они куда-то уходят от своего пути. 

Ты представляешь, у тебя есть компас, направляющий тебя на цель, которую ты не видишь, которая далеко, и ты во тьме во всех непогодах. И как ты идешь? Стыд тебя держит на месте, ты все время можешь направить себя на Творца, и стыд тебе в этом поможет. Ни вправо, ни влево. Он будет тебя держать.

Посмотри на человека, как даже в нашем обычном мире, эгоистическом, таком прагматичном, грубом и так далее, существуют люди. Они все-таки пытаются держать себя друг относительно друга в каком-то приличном состоянии. Это же стыд! Причем, это на каждом уровне, в каждый момент времени. Это то, что нас держит.

Ты представляешь, насколько мы отличаемся от животных! У них вообще отключено это состояние. Они действуют только – что мне лучше в каждый момент. А у нас включена еще одна система – как я себя веду, как я себя показываю со стороны.

И это то, что отличает нас. Это то, что в нас называется человеком. То есть стыд – это то, что формирует человека из животного.

Реплика: Красиво. Вы сейчас такой памятник стыду создали.

Ответ: Поэтому мы должны в школах, в воспитании использовать это. Рассказывать, объяснять, показывать, психологически развивать в человечестве чувство стыда.

Ничего этого нет. Наоборот, чем я более бесстыдный, я могу этим хвалиться, бравировать, и будет считаться, что я особенный.

В этом отличие между интеллигентным воспитанием, правильным подходом к жизни, к миру, к людям, и таким сугубо открытым, эгоистическим.

Реплика: Но у него очень много разных желаний.

Ответ: Нет! Это зависит уже от воспитания. Наполнить его воспитанием таким, которое потребовало бы нормального минимального наполнения.

Вопрос: Это надо пояснить. Воспитывать так человека, чтобы он жил на нормальном наполнении и не требовал чего-то большого, миллиардов и так далее? И дальше что? Вот я живу так, на необходимом.

Ответ: И ощущал, что если к этому можно привести других людей, то это и будет окончательное счастье.

Вопрос: То есть чтобы люди жили, радуясь этому необходимому, что есть, и не требовали ничего больше и дальше? Вот это вы и называете правильным воспитанием?

Ответ: Да.

Вопрос: Вы не хотите дальше двинуться, что-то сказать выше?

Ответ: Когда я режу хлеб, я режу его ломтиками. Так вот, это первый ломтик.

Реплика: Тогда на первом ломтике и остановимся.

Он умеет все! Слушать, говорить, все, что хочешь. Быть везде тем, что от него ожидают. Это очень непросто. Это не навязчивость, а дополнение к тому человеку, который тебя заказал.

Реплика: Казалось бы, такая легкая работа, а вы говорите, что она совсем не легкая.

Ответ: Это не очень легкая работа. Это работа психологическая и очень тяжелая. Но, видно, она того стоит – люди платят.

Реплика: То есть человеку нужен тот, кто его не будет давить, кто его выслушает, кто соединится с ним.

Ответ: Это не просто покорность, это очень такая живая, я бы сказал, роль. Ты представляешь, тебя зовут, ты приходишь на свидание. Издали ты видишь, допустим, эту женщину… А если мужчину? А если старика или старушку? А если девочку? Ты должен вписаться в это дело на 100%, просто влезть как в обойму.

У нас запрос на это колоссальный. Колоссальный!

Вопрос: Из-за того, что человечество становится все более одиноким?

Ответ: Да, тем более в Японии. Там люди не женятся, люди не встречаются, сегодня особо не рожают.

Реплика: То есть мир движется к тому, что эти сервисы будут все более и более востребованы.

Ответ: Эти сервисы раскроют на самом деле то, чего нам не хватает. И люди начнут постепенно-постепенно учиться, чтобы стать такими. Я хочу такого человека рядом со мной, дополнение свое в нем и дополнение его в себе. И это будет счастье. Дополнение людей друг другу.

Вопрос: Что это вам говорит, как каббалисту? Что это такое?

Ответ: Это называется «любовь к ближнему». Очень просто. Это то, что ты должен показать другому, и другой будет счастлив показать это тебе.

Вопрос: Как вы думаете, если поставить такой эксперимент: не платить ему за это. Он продолжит это?

Ответ: Я уверен, что если он делает хорошо свою работу, то не ради денег.

Иначе это бы не сработало. И его бы не заказывали.

Реплика: А так слух пошел о нем, что есть такой человек.

Ответ: Это Япония. Это же не только слух, это мгновенно все записывается…

Вопрос: Вы считаете, что есть какой-то элемент любви к ближнему с его стороны?

Ответ: Да. Это когда ты приспосабливаешься к ближнему в хорошем смысле слова. И он рад тебе и отвечает тебе тем же.

Вопрос: И ты рад, что он рад?

Ответ: Да. Это практически и есть какая-то любовь к другому.

Реплика: То есть из них лидер не вырастает?

Ответ: Нет. Только лишь индивидуальная победа себя над собой – в этом побеждай.

Вопрос: То есть современный мир, который на этом стоит, – вы его не принимаете?

Ответ: Это уж точно! Я думаю, все, кто меня слышат, читают, понимают, что современный мир – я его принимаю в том виде, в каком он есть, для того чтобы его изменить.

У меня был любимый ученик, очень талантливый, добрый, я в нем души не чаяла. Оставалась по вечерам, объясняла ему материал, мы готовились к математической олимпиаде.

И вот неделю назад я вызвала его к доске, он ошибся в уравнении, и я ему сказала, что это простая задача, и я удивлена, что он ошибается. Я и не думала обижать его. А он ответил мне на весь класс: "Потому что вы не умеете объяснять". Я спросила: "Что это значит?" – а он сказал: "Вы – плохой преподаватель, поэтому мы все ошибаемся, и нам нужны репетиторы".

Это было так страшно услышать именно от него. Я спросила их всех: "Вы все так считаете?" И никто не сказал ни слова, меня никто не защитил.

Я не могу это спокойно писать. Я попросила заменить меня в этом классе. Я не понимаю, что я не так делаю, почему он со мной так жестко поступил, почему они все молчали. Пишу вам в надежде, что вы поможете понять, что мне делать с этим дальше".

Вот такой крик души учителя. Как вы считаете?

В этом-то и проблема. И это не имеет отношения ни к математике, ни к какому другому предмету. Это самый главный предмет, которому школа должна учить. А этого нет. Нет такой специальности в школе, таких уроков, таких экзаменов, ничего нет. Есть дисциплина.

Школа не делает из ребенка человека. Она делает из него физика, математика, кого-то, умеющего закручивать гайки и так далее.

Вопрос: Поэтому такой ответ ей является естественным? Унижение учителя перед всем классом!

Ответ: Ученик это даже не чувствует или чувствует себя героем, открытой, прямой личностью. Ему кажется, что он поступил абсолютно верно.

Реплика: Но она с ним сидела вечерами, готовила его к олимпиаде.

Ответ: Это все неважно. Это все она делала, потому что она учительница. Человека в нем она все равно не воспитала, и вот получила в ответ.

Это не ее проблема, это проблема всего образования и воспитания. Мы даем детям какое-то образование, но воспитание не даем. Они выходят из школы, каждый день после школы и вообще по окончанию школы, и они звери.

Реплика: Вы сказали страшную вещь: "Они звери". И мы в этом, оказывается, виноваты?

Ответ: Конечно. Если родители все время заняты на работе, а дети в школе и где-то там друг с другом, неизвестно как и что, так что ты хочешь, чтобы было?

Реплика: Они больше в смартфонах…

Ответ: И вот что они оттуда получают.

Так будет до тех пор, пока человечество не опомнится и не возьмет все это дело в свои руки, под строжайший контроль. Потому что человеку нельзя видеть и слышать все, что ему дают. Он должен воспитываться! А воспитание предусматривает очень серьезное отношение к жизни. Если этого не будет, то мы видим, к чему все идет. Даже ученые отмеряют существование человечества уже десятками лет.

Вопрос: Что бы вы сделали на ее месте? Сейчас она перед таким вопросом: входить ли в класс, который молчал? Весь класс молчал!

Ответ: Надо объясниться со всеми, сделать работу над ошибками ей и всем учителям, и всем ученикам, чтобы понять, где тут страшнейший недочет всего образования.

Вопрос: Вы считаете, что учителя, директор и ученики могут сесть и поговорить об этом? Такой разговор может быть?

Ответ: Я думаю, что может быть. Смотря, какой класс, конечно.

Реплика: Старшие классы, допустим.

Ответ: Может.

Вопрос: То есть дети созрели, чтобы с ними был такой разговор?

Ответ: Если не говорить, то ничего не получится. Тогда это все пройдет зря. И, конечно, жалко будет всех ее слез и усилий.

Я ей сочувствую, я понимаю ее, но нельзя относиться к этому так, как она привыкла за те десятки лет своей работы.

Вопрос: Когда ее уважали как учителя? Когда говорили ей: "Спасибо"?

Ответ: Да. Она сама себя уважала.

Вопрос: Сейчас выросло такое поколение, которое говорит в лицо страшные вещи. И это мы его вырастили?

Ответ: Конечно. Только мы.

Вопрос: То есть нужно сесть вместе и поговорить. Что бы вы сказали детям на месте преподавателя?

Ответ: Давайте разбираться в нашей жизни, в наших отношениях. Ну, мы ладно – уже старики, а вот следующее поколение – вы. Какими вы должны быть, чтобы сделать жизнь доброй, хорошей, уверенной, безопасной и так далее? Как нам поступить? Как нам вырастить таких людей?

И надо об этом рассуждать, надо думать. Потому что главная наша задача – это вырастить человека, а не математика и не физика, и не кого-то другого.

Реплика: Непросто будет их разжалобить.

Ответ: Нет, они не должны быть разжалоблены, они должны всё-таки немножечко осознать, что мир, к которому все катится – мир нечеловеческий, жестокий, механистический и очень неприятный, непригодный для существования.

Вопрос: И они поймут это, если с ними поговорить?

Ответ: Я думаю, что да.

Вопрос: Эти дети могут измениться?

Ответ: Да, но не за одну беседу.

Вопрос: То есть изменение произойдет через цикл бесед?

Ответ: Хоть через несколько лет. Какая разница? Но мы все время должны это продавливать.

Вопрос: То есть нельзя гладко пройти этот путь?

Ответ: Он должен вместить в себя эту злую силу, он должен бороться с ней, он должен обнаружить себя в борьбе с ней, и только из этой борьбы он сможет выйти взрослым. А иначе он останется Ван Гогом. Будет рисовать до конца жизни и не более того.

Вопрос: И не будет задаваться вопросом "для чего я живу"? Получать большие деньги...

Ответ: Это не смысл.