Любой компьютер – это конкуренция тысяче людей, которых он освобождает от работы. Так что ничего тут не сделаешь. Но не надо заниматься этим движением как в Англии несколько сот лет назад – разрушать машины.

Вопрос: Не надо их разрушать, вы считаете?

Ответ: Нет, не надо. Ничего ты не сделаешь все равно. Прогресс обязан состояться.

Вопрос: А скажите, для чего нам дают эти возможности создавать такие машины, такой искусственный интеллект?

Ответ: Чтобы мы начали заниматься собой! Собой. Чтобы мы поставили эти искусственные машины вместо себя. Пускай бы они работали. А мы бы работали над собой – над изменением своей природы с эгоистической на альтруистическую.

Вопрос: То есть вы считаете, что весь такой прогресс, включая искусственный интеллект и прочее, все упрощение труда человека и передача это машинам происходит только для того, чтобы мы посмотрели на себя, с собой начали работать?

Ответ: Да, чтобы мы перестали заниматься машинами, а начали заниматься собой.

Вопрос: Но ведь это эгоизм создал эти искусственные интеллекты?

Ответ: Все создал эгоизм. Все вокруг – это эгоизм.

Реплика: Да, но он сам создает то, что может оказаться его же губителем. Вот это очень интересно.

Ответ: Ничего его не погубит. Он просто даст нам возможность использовать правильно, хорошо наши возможности.

Вопрос: То есть сейчас вы говорите о правильном использовании эгоизма?

Ответ: Да, так что ничего плохого я в этом пока не вижу. А потом мы достигнем состояния, когда убедимся в том, что на самом деле эгоизм – это злая сила природы, которую Творец специально создал, чтобы показать нам ее обратную сторону. И мы придем к осознанию изменения, исправления эгоизма на следующую форму – свойство отдачи и любви.

Вопрос: В результате вы как бы говорите, что вы за то, чтобы развивалось это все, и чтобы оно привело нас к этому состоянию?

Ответ: Да. Я за восстание роботов.

Вопрос: А человек бросает другого зачастую и убегает, потому что ему больно.

Как вы считаете, как каббалист: мы должны прийти к такому состоянию, что вот так начнем чувствовать друг друга, чтобы нам в одном дыхании находиться?

Ответ: Вообще мы должны будем. Но это делается не так, как у рыб или птиц, а тем, что мы взываем к Творцу и просим, чтобы Он нас соединил в Себе. Чтобы Он нас соединил в своем высшем разуме, в желании, и тогда мы будем поворачивать вместе с Ним. Вот к этому мы хотим стремиться.

То есть Творец будет той объединяющей нас силой, управляющей, ведущей – всем!

Вопрос: И тогда уходят мои мысли о себе, что мне жарко?

Ответ: А я буду в Нем. Какие там еще мысли? Уже всё.

Вопрос: То есть я полностью в Нем и полагаюсь только на это?

Ответ: Да. Он тебя уже проглотил. И так всех.

Вопрос: И тогда мы становимся единым телом, сердцем?

Ответ: Да. Вот смотришь на этих рыбок – они инстинктивно в Нем. А тут нам надо, чтобы Он это сделал с нами.

Вопрос: А когда мы видим, как птицы двигаются, муравьи и рыбы, для чего нам это показывают? Чтобы мы это видели и даже, может быть, где-то завидовали им?

Ответ: Чтобы ты увидел, что есть такое состояние слияния, объединения, послушания, когда каждый отменяет себя ради всех. Такова наша цель – вопреки нашему эгоизму, индивидуальности, прийти к такому же состоянию.

Вопрос: А если бы нам не ввели эту индивидуальность?

Ответ: Тогда мы были бы как рыбы или птицы. И какой же в этом резон?

Вопрос: То есть мы бы тогда не ощутили этого счастья?

Ответ: Только лишь если мы, вопреки себе, хотим так сделать! Тогда у тебя появляется наслаждение от того, что ты вопреки себе подчиняешься Творцу, чтобы быть вместе со всеми, от которых ты желаешь оттолкнуться! Ты понимаешь, какие тут действуют противоположные силы? И вот на стыке этих противоположных сил ты ощущаешь именно слияние с высшим.

Реплика: "Блаженство", – говорят.

Ответ: Да.

Вопрос: То есть во мне не исчезает это чувство, что не хочу соединение с другим?

Ответ: Нет. Над этим.

Вопрос: Я, так или иначе, остаюсь с этой "черной дырой" в себе?

Ответ: Конечно. "Все прегрешения покроет любовь". То есть всегда эгоизм должен быть внизу, и над ним будет возвышаться такое сцепление – любовь. Иначе любовь пропадет.

Прегрешения должны быть.

Реплика: Очень отличаемся мы от муравьев…

Ответ: А у них этого нет, они так спокойно действуют…

Вопрос: И нет у них такого ощущения счастья, получается? Счастья, раскрытия?

Ответ: Нет, у них есть ощущение выполнения инстинкта. Они ощущают в этом себя исполнительными, самодостаточными, но наслаждения нет. Упоения этого нет. А нам дали возможность получать наслаждение и быть счастливыми.

Реплика: Именно когда мы превозмогаем себя.

Ответ: Только лишь.

Вопрос: А иначе человек не может достичь счастья?

Ответ: Нет.

Вопрос: А можно вот так взять и от ненависти перейти к любви? Сейчас я кого-то явно ненавидел, и вдруг – раз! – проходит какое-то время, и мы переходим к любви. Может такое быть или это фантастика?

Ответ: Это мы можем. Мы находимся в таких крайних состояниях, обратных этому чувству, что можем это сделать.

Потому что мы видим, к чему мы приходим, куда исчезают все наши усилия, все наши достижения, все падает из рук, мы ничего не можем достигнуть. Мы как слепые глупые щенки. Так мы живем. Ужасно! У меня нет слов!

Но если мы попросим природу, чтобы она нас изменила, мы получим такое изменение сил, чувств, свойств, которые даже не ожидаем. Потому что Творец – это любовь.

Однажды я беседовал с крупным израильским деятелем – человеком большой культуры, сильным промышленником, который очень озабочен будущим. В свое время он встречался с президентом США и беседовал с ним о том, что надо быстро менять мир, воспитывать людей, устремлять их к добру и любви друг к другу. Но тот ничего не понял.

Такой продвинутый, всеми уважаемый политик совершено не понял его. Даже не то, что не понял, но посчитал, что хорошо было бы так сделать, но это не тот путь, по которому надо идти. То есть люди еще не понимают.

И они правы, потому что действуют исходя из того, что есть в нашем мире. Зачем же им слушать каких-то "мистиков", даже несмотря на то, что экология много времени дает сбои, и всё остальное трещит по швам. Разве они будут обращать внимание на каких-то каббалистов, которые грозят им перстом, дескать, нужно менять отношения людей в обществе, менять общественную обстановку в мире. Они не пойдут на это. У них нет для этого соответствующих инструментов, влияния, воспитания.  

Мы видим, что происходит с нашими детьми. Это самые дорогие нашему сердцу существа, но мы оставляем их на произвол судьбы: как воспитывает их улица или школа, так и будет. В итоге мы получаем наркотики, распущенность, пустоту и совершенную бесцельность жизни. Поэтому человечество видит свое будущее столь мрачным.

А ведь нам даже не надо исправлять самих себя, главное – если мы смогли бы исправить детей, правильно направить их, то тогда хотя бы будущее поколение жило хорошо. Мы, как взрослые люди, которые так их любим, не можем правильно, трезво посмотреть на происходящее. Это настолько глупо! Творец дает нам какое-то помутнение свыше. Если развернуть всю эту картину, то как родители могут так относиться к будущему своих детей?!  

Вся система воспитания, все мировое сообщество запустили это. Все поднимают руки: "Ну так и мои дети будут такими же. Что я могу сделать?" У них тот же ответ, что и у политиков, дескать у нас нет средства, чтобы исправить человека.

Поэтому мы идем к таким состояниям, когда страдания накопятся настолько, что человечество взвоет от того, что своей "страусиной политикой" не сможет укрыться от проблем, и тогда согласится слушать, что говорит наука каббала.

Вопрос: Вы говорите с точки зрения обычного человека, который видит, что его не понимают, весь мир его не слышит. Но если творение устроено совершено иначе, если это находится внутри вас, то что тогда?

Ответ: Какая разница, во мне это или снаружи? Я должен все исправить. Поэтому мне дана возможность видеть это снаружи, чтобы было легче исправлять.

Вопрос: Значит, должно быть обращение к тому восприятию, которое существует как будто бы снаружи?

Ответ: Конечно. Я должен обращаться к людям, исправлять их, пропагандировать каббалу, чтобы они сами устремились ко мне и к той же цели – объединению.

Вопрос: То есть это невозможно осуществить внутренне небольшой группой?

Ответ: Нет, невозможно. Я не могу сделать работу за других, хотя эти другие, как ты сейчас хочешь сказать, находятся во мне.

А иначе у каждой твоей частички, которая, как тебе кажется, существует вне тебя, ты забираешь свободу воли. Эта частичка может исправить свой эгоизм, только если она почувствует себя свободной от тебя и сделает это самостоятельно. Таким образом вы обоюдно поможете друг другу.

И это не шизофрения. То, что мы в своем разуме не можем сложить несколько противоположных вещей – это наша проблема. Это проблема узости нашего мира, поскольку у нас существует только желание наслаждаться и больше ничего.

Но у нас есть и другие возможности ощущать существующее мироздание. Для того чтобы их развить, нам и дана так называемая "шизофрения": хотя это мои части, существующие вне меня, и всё, что вокруг меня, – это я, это мое, но, с другой стороны, я должен исправлять это именно как не мое, помогая им быть независимыми, и тогда каждая часть исправит себя.

Исправившись, мы все вместе соберемся в одно единое целое, и все наши независимые исправления сложатся. То есть все наши желания сложатся в одно желание, и все наши маленькие экраны сложатся в один экран.

Вопрос: Вот это парадокс для меня. Парадокс! Неужели человеку не хочется зайти в кинотеатр…?

Ответ: Не пойдут люди на эти сладенькие штучки. Они не видят этого вокруг себя, и они не поверят в это и в кино тоже.

Ты в кино можешь показывать про любовь, что-то там еще, но о будущем хорошем, теплом, добром – нет.

Вопрос: Когда в Америке была большая депрессия, в 20-30-е годы, вышел первый музыкальный фильм "Певец джаза". И вот отец семейства брал последний доллар и отдавал его на то, чтобы вместе с семьей сидеть и смотреть этот фильм. То есть там ужас, мрак, люди прыгают из окон, а здесь у меня идет это кино, и я сижу.

Как вы считаете, неужели создать такое доброе, теплое будущее не будет кассово?

Ответ: Сегодня на это никто не пойдет. Во-первых, люди уже не верят. Когда-то они были более наивными и верили в такие вещи, которые могут быть. Они сидели, плакали, мечтали. А сейчас, после того как мы прошли такой ухабистый путь, и нас всех хорошенько перетрясло войнами, которые нескончаемы и проходят каждую минуту в разных частях мира, я думаю, что никакое кино нас не успокоит.

Вопрос: Тогда скажите, а вы лично за что? За кого вы?

Ответ: Я не за Голливуд, потому что выпускать какую-то такую наивную, сладкую красоту с хорошим будущим – это противно, приторно и лживо. А выпускать какие-то серьезные страдания – их, конечно, можно, но тоже, сколько можно таких фильмов?

Фильмы, которые, в принципе, с более-менее хорошим концом, все равно наполнены всевозможными страданиями. Они пользуются успехом, потому что они тащат зрителей в страдания, а потом всё-таки показывают какие-то его хорошие черты. Добро побеждает.

Вопрос: Скажите, какой бы фильм вы создали? Неужели вы бы не создали фильм с каким-то концом, в который бы человек поверил? Вы говорите, что мы должны прийти к добрым связям.

Ответ: Но я не художник. Я не представляю, как можно нарисовать такую картину на протяжении, допустим, полутора-двух часов, которая все равно оставляла бы теплое впечатление.

Реплика: Это можно, такое как бы создается. Можно выйти из кино с теплым ощущением.

У меня только один вопрос. Как сделать так, чтобы человек поверил в хороший добрый конец, как вы все время говорите, в единство, которое так или иначе будет, в любовь, к которой так или иначе мы придем?

Ответ: Нет. Я не думаю, что человек в это может поверить. Единственное, что он может, – это согласиться с таким фильмом, как, допустим, "Форест Гамп". Это большое кино.

Реплика: Это великое кино. На мой взгляд, это прекрасный фильм.

Ответ: Но это же говорится о человеке, который не вполне нормальный.

Реплика: Да, для всех ненормальный, а оказался самым нормальным из всех. Любящим, умеющим любить.

Ответ: Но это всё все-таки нереально. И если возможна такая реальность, то только вот в таком экземпляре. Я не представляю, как можно сделать что-то такое, чтобы привлечь людей. Даже, если и привлечешь, но он выйдет из кинотеатра и забудет.

Реплика: Потому что реальность другая.

Ответ: Как с помощью кино сделать другого человека? Я не думаю, что будут такие мастера.

Вопрос: Какое кино вы бы все-таки делали? Которое бы действительно сработало. К чему оно должно приводить?

Ответ: Я не видел такого фильма, который бы менял людей, который приводил бы их к каким-то серьезным внутренним изменениям.

Вопрос: Но вы бы хотели, чтобы это было?

Ответ: Конечно! Кто бы этого не хотел?! Практически все хотят хорошее будущее. Но я не знаю.

Вопрос: То есть вы говорите, что если бы фильм менял человека, то вы за такой фильм?

Ответ: Да.

Вопрос: То есть, если да, то первое условие – чтобы фильм менял человека. А второй мой вопрос: с кого на кого, с чего на чего?

Ответ: С того, кто он сейчас. А сейчас это просто зверь, который думает только о себе, не может думать о других. Или если может думать о других, то только в том, в каком виде вернется к нему то, что он делает им.

То есть, если человеку дать на самом деле абсолютную свободу, то ему будет абсолютно безразлично, что вокруг него. Только чтобы в той мере, в том радиусе, в котором он может окинуть вокруг себя пространство, чтобы было приятно его глазу.

Реплика: Это человек сегодняшний.

Ответ: Это человек.

Вопрос: Мы говорим об исправлении. К чему этот зверь должен прийти?

Ответ: К тому, чтобы начать понимать, что самое главное – это когда ты радуешься другим. А для этого надо менять природу человека.

Вопрос: "Радуешься другим" – вы что сюда вкладываете?

Ответ: Это когда хорошо другим, тебе хорошо. Но как такое может быть! Наоборот. Можно, наоборот, радоваться тому, что тебе лучше других, то есть им хуже тебя.

Вопрос: То есть так или иначе ты все время опускаешь других, чтобы они были ниже тебя?

Ответ: Естественно. А должен поднимать.

Вопрос: Вот это и есть главное изменение? Если такое кино будет, и оно будет вот так настраивать человека, вы за такое кино?

Ответ: Я за такое кино, но оно не будет давать успеха.

Вопрос: Финансового?

Ответ: Любого. Никто не будет им восторгаться.

Реплика: Все-таки вы не хотите помечтать, вы возвращаетесь к реальности.

Ответ: Я уже давно не могу мечтать, я уже не молодой, мягко говоря.

Вопрос: Как же мы придем тогда к такому кино? Мы сейчас находимся в одном кино. Понятно, что это кино – наш мир. Это кино – в основном, ужастики. Как мы придем все-таки к другому кино? Вы же говорите, что в нас заложено, чтобы мы пришли. Так или иначе мы же придем.

Ответ: Не знаю. Это возможно, может быть, через молодое поколение, любовь к которому заставит нас, пожилых людей, стать другими. Это может быть одно, то есть ради своих детей и внуков.

Это может быть еще и общим осознанием зла, когда все мы будем понимать, насколько мы уродливы эгоистически.

Реплика: Но это может быть только после великих страданий.

Ответ: Не знаю. Вдруг придет такое осознание даже без страданий. И нам будет стыдно смотреть друг на друга.

Вопрос: Это от нас как-то зависит, чтобы это пришло?

Ответ: Не особенно. Представь себе, что где бы ты ни находился – в метро, в автобусе, где-то на дороге, среди людей, все на тебя смотрят и все понимают, кто ты такой. И ты смотришь на других и тоже понимаешь, кто они такие. И никуда тебе не убежать от этого.

Вопрос: С ними надо ехать дальше в автобусе?

Ответ: Да. В общем, это хорошая установка. А после нее уже надо работать над собой.

Вопрос: То есть вот это кино неплохое, когда я вижу, кто они; они видят, кто я?

Ответ: Да. В один прекрасный день все люди начинают правильно, прозрачно видеть друг друга, насквозь.

Вопрос: Понятно. Я как голый для них, и они как голые для меня. Я все вижу. А как я себя увижу в такой ситуации?

Ответ: То же самое. И себя ты видишь таким образом. Смотришь, куда бы скрыться, и некуда.

Реплика: Будем делать такое кино, к нему приближаться. И если такое произойдет –как в стеклянном доме, в этом автобусе, в котором все всё видят, некуда скрыться, и что делать в такой ситуации?

Ответ: Не надо никуда скрываться. Надо наоборот. Здесь надо работать на осознание всех, что мы все такие, и мы должны сейчас же на месте начинать ежеминутно переделывать себя! И не стесняясь. Буквально каждую минуту то, что раскрывается в нас, чтобы мы это исправляли.

Вопрос: То есть вы говорите, что ужас этого осознания нас объединит?

Ответ: Да. Объединит и поможет нам стать другими.

Вопрос: А как вам нравится этот вывод, что бизнес должен быть этичным, тогда не будут воровать?

Ответ: Да. Если будет такая обстановка на предприятии, что мы не всучиваем, не обманываем, ведем себя с клиентами прямо, то, естественно, это ощущение будет у сотрудников, это ощущение передастся через продажу и покупателям тоже. И это будет совсем иная атмосфера.

То есть эта фирма будет вызывать доверие, и у нее будут покупать.

Вопрос: Почему же мы чаще всего не доходим до этих состояний?

Ответ: Нашим эгоизм – он очень краткий. Он не видит дальше своего носа.

Вопрос: Что же он такой глупый?

Ответ: А он специально таким создан. Потому что создан только в одном свойстве – в любом случае получить-получить-получить. И поэтому не может быть по-другому. Вне себя, за себя я видеть не могу. Я ослеплен.

Реплика: И поэтому со временем я потихонечку начинаю воровать. Начинаю красиво, что я создам честный бизнес…

Ответ: У тебя другого выхода нет. У эгоизма другого выхода нет. Он не видит другого пути. Нет у него возможности лавировать между отдай-получи, лучше-хуже, этому так – этому так. Нет этого. Для этого надо быть уже человеком с особыми задатками, свойствами.

Великие жулики – они великие комбинаторы. И они именно лавировали и умеют лавировать между дай и получи.

Вопрос: То есть о них говорили: он прямой, он такой честный. А это и есть лавирование скорей всего?

Ответ: Да, это естественно. Эти умные люди, бизнесмены, умеют лавировать.

Вопрос: Но все-таки у вас есть золотой совет бизнесменам, бизнесу? Есть все-таки? Просто эгоизм не услышит, но совет есть?

Ответ: Для этого человек должен быть умным эгоистом. Он должен понимать, что он эгоист, и он должен подниматься все-таки над своим эгоизмом тоже.

Вопрос: То есть если он умный эгоист, он попытается честно относиться к покупателям?

Ответ: Да, он будет пытаться наладить с покупателями дружеские взаимоотношения, и тогда его бизнес будет процветать.

Реплика: Это совет для процветания бизнеса. Такой простой совет, который очень трудно выполнимый.

Ответ: Попытайся быть с ними прямым. Это может быть поначалу просто, но когда ты становишься владельцем и так далее, руководителем с такими огромными возможностями, тогда-то и возникает проблема оставаться простым.

Капиталисты нашли для этого лекарство: конкуренция. Внутри предприятий, внутри всевозможных организаций и так далее, даже не вне. И в чем-то она спасает. Но, в общем, это все равно проблема, потому что укрупнение происходит, слияние происходит, и снова ты надуваешь покупателя.

Вопрос: Когда мы перестанем надувать покупателя? Когда покупатель потянется к таким предпринимателям, к таким бизнесменам?

Ответ: Нет, нет такого. Это только если мы начнем ощущать, что во всем этом мы надуваем себя.

Вопрос: Но это ощущение придет?

Ответ: Не знаю. Для этого надо быть очень серьезным менеджером, может быть, которому интересно увлечение развитием, а не долларами. Есть такие люди тут и там. И бизнес у них идет.

Поэтому люди никогда не согласятся с наркотиками. Это запрограммировано в природе. Программа, которая работает изнутри нас, направлена на то, чтобы мы просто проверили и лишний раз убедились, что любое отключение от действительности неприемлемо. Так мы устроены. Мы не сможем ничего сделать! 

Со временем мы не будем принимать ни наркотики, ни алкоголь. Пройдут, может быть, еще годы, но мы все равно должны будем вырвать это из себя. Я уверен, что придет такое время. Общество заставит само себя измениться, иначе оно увидит, что обречено на исчезновение.