Реплика: То есть они заранее говорят: "Сынок, мир ужасен, и ты должен быть сильным".

Ответ: Да. Это то, что он чувствует.

Вопрос: До чего мы дойдем с такой философией?

Ответ: Уничтожим друг друга.

Вопрос: Но мы и сами погибнем, правильно?

Ответ: Ну погибнем.

Реплика: То есть, в принципе, мы даем жизнь ребенку и в то же время говорим: "Чтобы ты выжил, ты должен быть сильным и сильнее всех".  

Ответ: Да, так устроен мир. Посмотри на всех, начиная с руководителей государств и всех прочих до тех, кого ты видишь на улице.

Вопрос: А как же эта мысль, что мы все время хотели, чтобы дети наши были счастливы, и постоянно это произносили?

Ответ: Мы не знаем, что значит счастье. Может быть, счастье, как поется, "в теплом ружье".

Реплика: То есть понятие счастья – все смешалось. Понимание счастья перестало быть каким-то теплым, близким, родным.

Ответ: Нет-нет, это надо воспитывать долго, и действительно с молодых ногтей. Это все непросто. Сегодня мир вообще уже не такой. Сегодня, если ты будешь говорить о таких ценностях, над тобой будут смеяться, и никто с таким ребенком не будет дружить.

Вопрос: То есть ребенок должен быть сильным? Самым сильным в классе?

Ответ: Его должны бояться. Культ силы – это, в принципе, культ нашего времени. Быть первым.

Посмотрите, что делается между странами, государствами, всевозможными предприятиями, между всеми. Самое главное – это быть сильным.

Сильным физически, как культурист. Сильным в деньгах, сильным в какой-то игре, в чем-то. В общем, ты должен быть сильным. И такое состояние приводит к отчаянию, легче просто купить оружие и совершить самосуд.

Вопрос: А то, что у мальчика такая безысходность, ведь он в день расстрела писал: "Помогите мне! Мир ужасен!" – это следствие этой родительской ласки, этой любви родительской?

Ответ: Может быть. Потому что он видит, какая разница по отношению к нему от окружающего мира и от родителей. Родители готовы на все, чтобы дать ему все. Даже пистолет купить.

Вопрос: То есть мы первые ломаем мир своей, как вы говорите, любовью?

Ответ: Неправильной родительской любовью, которая так реализуется.

Вопрос: Как все-таки направить родителям в сегодняшнем мире свою любовь так, чтобы вырос другой ребенок, чтобы по-другому все сложилось?

Ответ: Это все надо менять. Нам надо менять в корне, в основе. А если основа нашего мира эгоистическая, и мы об этом не задумываемся, то тогда мы просто ничего другого придумать не можем, кроме как запастись каждый оружием и огородиться, обрешетиться, и вот так жить.

Вопрос: И отстреливаться?

Ответ: Да. Никуда от этого не денешься. "Мой дом – моя крепость" – и вот таким образом думать и делать.

Вопрос: Но все-таки, как воспитывать детей?

Ответ: Вот таким образом и воспитывать – что ему надо постоянно задумываться, беспокоиться о собственной безопасности. И такие мысли о собственной безопасности, которые ему навязывает окружающий мир, приводят к тому, что он делает соответствующие выводы: мне нужен пистолет, и я должен, в конце концов, уничтожать своих ненавистников.

Вопрос: Тогда вопрос: как мы изменим этот мир? Что мы должны делать, чтобы этот мир изменить?

Ответ: Ты не можешь запретить оружие, это понятно. Ты не сможешь запретить ненависть между людьми. Ты сможешь единственное – научить их правильно использовать любовь и ненависть.

Вопрос: Как это сделать? Как их правильно использовать?

Ответ: Это уже целая наука, и этому надо учиться в школе.

А все эти занятия, когда они учатся в школе всяким предметам – географии, истории и так далее – это вторичное. Самое главное – научить человека правильно взаимодействовать с окружающими, с окружающей средой. То есть к неживому, растительному, животному и к людям. Это самое важное. А этому мы их не учим.

Они вышли из своей мамы, родились, кое-как первые годы мы их обучаем, как взаимодействовать с этим миром. А потом, когда мы должны обучать их наукам, как взаимодействовать с этим миром правильно, мы их пичкаем всяким пустым материалом.

А вот как обращаться с другими людьми, создавать с ними правильное общество, располагать человека к себе, создавать содружество, мы не учим.

Вопрос: И этому надо учить?

Ответ: Это самое главное! Для этого должна существовать школа. Потому что школа существует на переходе между маленьким ребенком, который практически вышел из матери, и первые 5-6 лет он еще рядом с ней, – и затем взрослой жизнью. А взрослая жизнь – это с чужими людьми, с другими людьми и так далее. То есть школа должна быть на переходе от появления на свет и до появления на свет. Этой подготовки мы не даем.

Вопрос: То есть речь идет о школе для детей и, получается, для родителей? Потому что дома должна быть та же атмосфера.

Ответ: Конечно, да.

Вопрос: И для учителей школа?

Ответ: Это естественно, общая задача.

Вот это называется педагогика, это называется преподавание, это называется растить, воспитывать детей. Это называется воспитание!

А то, что им дают, им дают совершенно ненужное образование. Это не воспитание.

Вопрос: Что же тогда будет, если все-таки пистолет окажется в руке ребенка? Если он будет воспитан так, как вы говорите, что он сделает с этим пистолетом?

Ответ: Он будет защищать всех. От кого? От зверей, от пришельцев, не знаю. То есть у него будет мысль о защите всех. Эта Земля и это все – мое. Я хочу, чтобы всем было хорошо.

Реплика: Но тут говорится, что все-таки это наша будущая цивилизация, в будущем кто-то останется все-таки после этого падения.

Ответ: И что дальше? Что они увидят? Какими мы были идиотами?

Вопрос: Сделают ли они какие-то выводы из этих ошибок?

Ответ: Для этого надо рассказать им о сути нашей жизни, о силах, которые управляют нами, и о том, почему мы не можем сделать из себя нормальное общество. Ведь все зависит только от нас. Почему не можем довести себя до нормальных взаимоотношений, взаимной поддержки, связи и так далее. Ведь только из-за этого, из-за нашей невозможности объединиться вместе, хотя нам никто не мешает, кроме нас самих, мы не можем создать нормальную цивилизацию.

Вопрос: Они должны понять, что только из-за этого мы и погибли?

Ответ: Из-за того, что мы сами не смогли справиться с собой. Да, это вообще ужасно – говорить какому-нибудь следующему поколению в будущем, кто мы такие, к чему мы пришли, до какого уровня развились, что мы знаем о своей будущей гибели и ничего не можем с собой поделать.

И при этом кичимся тем, что у нас в руках: какие бомбы, какие науки и так далее. А на самом деле не можем ничего употребить для настоящего блага людей. Только всем во вред.

Вопрос: Даже не хочется произносить, что эта цивилизация погибнет. И поймут ли это люди будущего? Поймут ли они это сами или мы должны это им оттранслировать сейчас?

Ответ: Это не поможет.

Вопрос: То есть они должны сами к этому прийти?

Ответ: Конечно. Я бы этого вообще не делал. Не оставлял бы этого черного ящика. Я бы все-таки занялся тем, чтобы довести до людей то, что они находятся в тупиковом развитии.

Надо все-таки употребить всего себя до конца на то, чтобы поднять человечество на следующий уровень правильного, доброго взаимодействия.

Вопрос: На ваш взгляд, такой самописец ничего не даст будущему поколению, ничего не даст нам?

Ответ: Нет. Мы и сегодня находим всякие наскальные записи, кумранские записи Мертвого моря, в которых они записывали, что мы здесь последнее поколение, и больше ничего не будет, и так далее. Ну и что?

Вопрос: Ничего. Какой вывод можно сделать? Никаких ящиков не оставлять, вы считаете?

Ответ: Ничего не оставлять, а сейчас все делать. Человечество должно понять, что будущее в любом случае находится в наших руках. Мы его можем менять, и оно зависит от нас. Только от нас.

Вопрос: Если сейчас я буду идти к этому будущему, как вы говорите, добрых отношений, связи и так далее, то я это всё сейчас и увижу, почувствую?

Ответ: Да.

Вопрос: Никакой смерти и после смерти?

Ответ: Ничего вообще! Подняться выше нашей животной жизни и смерти на уровень бессмертия.

Реплика: Но это если человек ощущает, что он делал ошибки. А обычно он думает: "Упали на нас эти беды, и надо, чтобы они ушли"…

Ответ: Это типа такого древнего колдовства. Какой-то культ, как бросали вообще всё в огонь.

Вопрос: Вы считаете, что это не сожжешь, что будет хуже?

Ответ: Таким образом точно не избавишься. Нет исправления. Наоборот, я от этого всего хочу избавиться. Не исправить, не оставить в себе исправленное, а просто выкинуть.

Вопрос: И в таком случае, если я так живу – вот так просто выкинуть, то какой следующий год меня ждет в таком случае?

Ответ: Не лучше предыдущего. Мы же видим.

Вопрос: А если я делаю эту работу над ошибками, если я пытаюсь исправиться?

Ответ: Тогда совсем другое дело. Меняешься ты – меняется мир. Потому что окружающий мир является практически копией того, что происходит в тебе.

Вопрос: То есть на Тайм-сквер надо другую точку поставить?

Ответ: Да. Чтобы стояли люди и ощущали, каким образом они могут измениться, чтобы чувствовать внешний мир более лучшим – через себя.

Вопрос: Если бы, представим себе, люди стояли, и им дали такое ощущение, что сейчас вы должны прийти к связи друг с другом, меняясь сами, то год мы встречали бы в лучшем состоянии?

Ответ: Конечно. Они смотрели бы на это разумными глазами, а не такими, что происходят какие-то ужасные вещи в мире, и мы просто попадаемся в них.

Вопрос: То есть вы все время направляете на то, что человек не должен смотреть вне, а должен смотреть внутрь себя?

Ответ: Только лишь. Внешний мир является отражением нас, самих себя.

Вопрос: То есть глаза мы должны повернуть внутрь?

Ответ: Внутрь.

Такой наш мир! Поэтому соглашения соглашениями, а потом вступает в игру политика, мелкий эгоизм и всё.

Вопрос: То есть мы не сможем жить нормально в этом мире?

Ответ: Нет. Не сможем. И эти благие порывы – они все не благие. Дело в том, за счет чего они будут выигрывать? За счет кого они будут выигрывать?

Вопрос: Так или иначе, я должен кого-то подавить, вы считаете?

Ответ: Наш мир создан таким образом.

Вопрос: А когда говорят: равные соглашения?

Ответ: Так всегда говорится: взаимовыгодные условия, взаимная торговля, благосостояние народов.

Вопрос: Какой союз сработает?

Ответ: У которого есть другая цель: привести людей к объединению, к подъему над собой, над своим эгоизмом, над своей природой. А иначе ничего не будет действовать.

Вопрос: То есть моя цель, что я хочу дать благосостояние трети, половине населения мира, всему миру, все равно не сработает?

Ответ: Нет.

Вопрос: А цель должна быть – чтобы люди мира смогли объединиться?

Ответ: Да. Такая цель находится в состоянии доброго равновесия с общей силой природы, с общим развитием человечества. И тогда она, конечно, сработает.

Вопрос: А вы представляете себе таких руководителей, которые говорят: "Мы сейчас объединяемся для того, чтобы…"?

Ответ: А они объяснят, что "против лома нет приема", против природы ты не попрешь. И получается, что идти против этого основного закона природы – это все равно становиться снова на какие-то грабли. С одной стороны или с другой, под какими-то другими предлогами, это неважно.

Вопрос: То есть если человек не изменится, и будет волком один другому, или будет в соревновании один с другим…?

Ответ: Они изначально волки. И какими-то хорошими внешними делами они этого не прикроют. Это вылезет наружу и приведет их даже к еще большей, может быть, войне между собой.

Вопрос: Вы говорите так: если мы волки, то мы не можем ничего достигнуть в этом мире?

Ответ: Ничего. Только подавляя друг друга, только возвышаясь один над другим. Мы должны играть в наш эгоизм.

Вопрос: Кем волк должен стать, чтобы все случилось? Чтобы все было хорошо?

Ответ: Он должен понять свою волчью природу. И понять, что в наше время мы по-другому действовать не можем, как только лишь осознавая свою природу, и совместно, постепенно противодействуя ей. Это непросто, но хотя бы признать это.

Вопрос: Что бы вы посоветовали этим руководителям при этой ситуации, при этом мире? Если бы вас послушали, что бы вы сказали? Займитесь собой?

Ответ: Да, займитесь собой. Объясните друг другу, напишите всеобщий меморандум о ваших намерениях, каким образом вы рассчитываете, чтобы они сбылись. Это можно, только если будете двигаться по развитию природы, чтобы ваше развитие совпадало с ее развитием.

Мы видим, как в течение миллионов лет, – с человечеством это в течение тысяч лет, – природа развивает нас эгоистически и в то же время создает такие условия, что мы обязаны как-то с этим эгоизмом все-таки справляться, уравновешивать его. А если – нет, то войной.

Так что, у нас нет никакого выхода, кроме как понять вначале нашу природу, в каком состоянии мы находимся, каков должен быть путь нашего развития, что он обязательно должен быть в сближении между нами над эгоизмом.

Вопрос: И это ваши советы лидерам?

Ответ: Да. Признать, что мы все эгоисты. Это не так-то сложно. А вот что мы должны над эгоизмом работать и сближаться между собой – это уже проблема. Каким образом мы можем видеть себя поднимающимися над эгоизмом и действующими вопреки ему? Каким образом мы можем ослаблять эгоистические связи между нами и заменять их какими-то более-менее альтруистическими, равными связями, которые на самом деле основаны на взаимопонимании, на взаимном сближении? Это все непросто.

Вопрос: А подошел бы им закон взаимного поручительства, о котором мы говорим? Это можно внести в меморандум?

Ответ: Это, в принципе, и подразумевает, что мы обязуемся действовать во взаимной помощи.

Вопрос: Взаимная помощь чему?

Ответ: Экономическая взаимная помощь, которая предусматривает на самом деле всеобщее развитие, такое, чтобы нигде не были одни за счет других, чтобы никто не подавлял один другого.

А как это можно, если мы находимся в замкнутом пространстве, в замкнутом мире? Мы должны изначально определить для себя нормы нашего поведения, каждый относительно всех. То есть это как бы группа из 15-ти людей, которые должны выработать какую-то систему сближения.

Вопрос: И если они решили построить какую-то общую территорию, в которой каждый будет, в общем-то, доволен этой своей связью, то они должны идти по этим принципам?

Ответ: Они должны развивать население. Они должны объяснить населению, что будущее мира – в доброй связи между людьми, иначе война в наше время за секунду их уничтожит.

Поэтому надо действовать так, чтобы не привести эти 15 стран к ожесточенной войне, в которой они уже бывали каждый по-своему, а здесь может взорваться в общем. Так что, расколется это содружество на множество различных мелких содружеств, которые начнут между собой воевать, перетягивать одеяло, и этим все закончится.

Реплика: То есть необходимо это устремление к доброй связи?

Ответ: Кто будет руководить этой доброй связью? Кто будет ее продвигать, кто понимает, что значит эта добрая связь? Кто будет противодействовать эгоистическим единоличникам-политикам, каждый из которых в свою очередь хочет взобраться над всеми и сидеть у всех на головах? Это же естественная природа нашего мира. А кто руководит этими государствами? Самые большие эгоисты.

Так что, я не знаю. Лично я смотрю на это все – как бы это все не взорвалось.

Если они не пойдут по пути правильного воспитания населения своих 15-ти стран, то в итоге они увидят, насколько они обозлены друг на друга, насколько их внутренний эгоизм не позволяет им быть в связи, хоть какой-то, друг с другом, и в итоге начнется торговая война, политическая война, а потом и война настоящая.

Вопрос: То есть один путь – воспитание?

Ответ: Только лишь воспитание, изменение человека.

Вопрос: Если мы исходим из того, что духовное, так или иначе, влияет на нас. Мы – ветви, а корень всего все равно духовный, то золото…?

Ответ: Остается.

Вопрос: Ничем его не заменишь?

Ответ: Нет.

Вопрос: Даже в голодные времена, даже когда хлеб…?

Ответ: Нет. Когда хлеб, тут уже – нет. Когда говорится о том, чтобы добавить что-то к хлебу, то сразу же начинает проявляться золото. Оно существует для живых.

Вопрос: То есть, если мы говорим о необходимом, мы говорим о хлебе. Если мы говорим о нашем мире, зажиревшем таком…?

Ответ: Люди гибнут за металл.

Вопрос: Ваш вывод из всего этого?

Ответ: Мой вывод очень простой: до тех пор, пока эгоизм будет властвовать, золото будет всеобщим мировым эквивалентом эгоистических сил. А когда люди будут свой эгоизм обменивать на добрую связь между собой, тогда золото будет приравнено к обычному металлу, материалу, и в обмене использоваться не будет. Тогда в обмене будет использоваться величина отдачи друг другу. Это уже совсем другой материал.

Вопрос: И тогда слово "сопереживание" не будет странным?

Ответ: Это нормальное состояние человека, когда он понимает, что зависит от других и другие зависят от него. Я говорю об эгоистическом отношении друг к другу. Когда мы как одна семья, никуда не денешься. Природа нас заставляет понять в итоге, что мы зависим друг от друга. И она нас к этому приведет, но постепенно, такими ударами, что мало не покажется.

Вот тогда взаимопомощь станет естественным понятием. Нам некуда деваться. Мы и в семье так же поступаем, даже если мы любим друг друга или не любим – неважно, но понимаем, что мы взаимозависимы.

Так же, как мы идем воевать за свою страну, потому что зависим от других, они – от нас, и нам никуда не деться. Так же и здесь. Если человечество не будет объединяться, чтобы выступать не против природы, а подобно природе, единым фронтом, то природа нас будет этому учить.

Вопрос: И научит все-таки?

Ответ: Научит! Это точно. Только вся земля будет, как гаитяне после землетрясения.

Реплика: Лучше самим всё-таки.

Ответ: Я думаю, что да. Потому что природа нам готовит очень неприятные сюрпризы.

Вопрос: То есть вы всё-таки верите, как сказал, великий каббалист Бааль Сулам, что весь мир, так или иначе, будет одной семьей, он никуда не денется от этого?

Ответ: К этому мы обязаны будем прийти, только вследствие всемирной атомной войны или добрыми путями, пониманием.

Вопрос: А что надо, чтобы вдруг в какой-то момент произошел переворот?

Ответ: Он не произойдет. Это приведет нас к тому, что или мы поникнем головами и примем на себя высшее управление, и согласимся быть управляемыми абсолютно доброй высшей силой, или нам не понадобятся уже ни олимпийские игры, и ничего вообще.

Некому будет выходить. Мы окунемся в такие войны… Говорят, на Земле уже были такие периоды.

Но сегодня особый период, потому у нас есть возможность преодолеть этот безумный скачок эгоизма и подняться над ним.

Вопрос: Именно потому происходят эти кризисы?

Ответ: Да, конечно. Чтобы показать нам заранее, что может быть, и все-таки подтолкнуть нас к преодолению этих эгоистических кризисов.

Вопрос: А вас не удивляет, что, с одной стороны, посылаются спортсмены, для того чтобы вместе соревноваться, обняться, пожать руки. А с другой стороны, эти же страны не подписывают мирное соглашение и говорят, что это ничего не значит. Послали спортсменов – послали, это для мирных спортивных игр, а мы будем вести войну. Вот этот переворот не кажется вам странным?

Ответ: Это двуличность нашего мира … И человек, сам в себе он такой.

И по времени он один раз так, другой раз этак. Я надеюсь, опять-таки, что сегодняшнее состояние приведет к осознанию, к пониманию жестокости, неразумности эгоизма, который в нас.

Вопрос: Что тогда станет с этими же олимпийскими играми, если произойдет этот переворот, о котором вы говорите?

Ответ: Тогда игры превратятся в фестиваль, в праздник. И праздник будет состоять в том, чтобы не кто-то победил кого-то, а победила действительно дружба.

На самом деле! Чтобы каждый в своем виде спорта продемонстрировал свое стремление к проявлению дружбы, связи, любви, взаимопонимания, близости к другим через свой спорт.

Вопрос: Без всякой двуличности?

Ответ: Обязательно! Но как это сделать, я не знаю. Пусть ищут. За это будем давать премии.

Вопрос: Вот именно за это? Не за эти первые места, которые вырвали в борьбе?

Ответ: Конечно. Еще подкладывать всякие подлянки, использовать всевозможные лекарства и средства!

Реплика: Это сегодняшнее время.

Ответ: Да, это сегодняшние игры. В таком случае их лучше закрыть.