Весь мир почувствует, что главное в жизни – это не коронавирус и не материальный успех, и не иллюзорные ценности, которыми мы наполняли свою жизнь. Творец начнет светить чуть глубже в толще нашего материала, освещая нашу внутреннюю темноту, и мы обнаружим в себе такие желания, о которых даже не подозревали. 

Удар за ударом, люди постепенно начнут раскрывать, насколько им не хватает смысла жизни.

И чтобы мы смогли с помощью этого внутреннего свойства в нас, что мы хотим чего-то, а чего точно, не можем сказать, – чтобы мы на это получили ответ, и чтобы нам открылось. Не открылся ответ, а открылся путь. Так и сказано: "Ты открой ему". Не ответь, а открой.

Вопрос: И что он увидит?

Ответ: Это только если зададите правильный вопрос. Когда он возникнет изнутри в полной мере, тогда это же давление изнутри и откроет путь.

Вопрос: И это будет началом выхода из Египта?

Ответ: Да. Это настоящий выход из Египта. Поэтому в Пасхальном Сказании говорится именно про того, кто не может даже спросить.

То есть у них существует очень огромное давление. Работа для них – это как забытье. В этом они просто находят себя. А сейчас, когда эта работа никому не нужна, там увольняют всех.

А они не могут без этого, ведь это как пуповина к матери – так они привязаны к своей работе. У них ведь на работе всё, и поэтому для них, если нет работы, значит, не для чего существовать.

Именно работа. Когда ты должен вставать, ты должен идти на работу, ты приходишь после нее, там выпиваешь, может быть, какую свою рюмочку саке и ложишься спать. В общем, в этом заключается твоя жизнь. Есть еще семья, но все это всё равно в тех же рамках.

Я не представляю себе Японию, существующую в другом ритме. Я не представляю, почему правительство не организует фальшивые рабочие места, причем, и для мужчин, и для женщин, для того чтобы так их сорганизовать. Ведь свободный японец – это нонсенс! Не может быть такого! Ты видишь, как они ходят, как они ездят. Они не могут по-другому! Для них все эти четкие линии поведения необходимы.

Вопрос: Это мы говорим с вами о японцах. Но в мире каждый год происходит миллион самоубийств. Люди кончают собой. Как вы считаете, это явление будет еще увеличиваться? 

Ответ: Это существует даже среди животных. Поэтому я считаю, что когда эгоизм теряет смысл существования, на любом уровне – животном или высшем, он делает расчет: стоит жить или нет.

Вопрос: Но, в принципе, это потеря смысла жизни, по большому счету? В этом все дело?

Ответ: Конечно, жизнь не окупает себя.

Вопрос: То есть для того чтобы человек не кончал самоубийством, у него должен быть такой смысл жизни, который вечный?

Ответ: Нет, не вечный. Но хотя бы то наслаждение, наполнение, которые я получаю, оно в итоге превышает затраты. То есть я остаюсь с каким-то положительным сальдо.

Иначе какой смысл жить? Только потому, что я боюсь умереть? Так я не боюсь.

Вопрос: Как вы относитесь к тому, что существует ген самоубийства? Говорят, американские ученые нашли 22 гена самоубийства. Если мы вспомним Хемингуэя, то у него отец, сестра, брат и племянница – все покончили с собой, пять смертей на три поколения были.

Существует этот ген самоубийства?

Ответ: Ген – я не знаю, я в этом деле не силен, но предрасположенность к этому, конечно, есть. И у японцев она есть, и есть такие народы, такие племена, такие времена и так далее.

Вопрос: А как выйти, как победить, допустим, или эту предрасположенность или ген?

Ответ: Смысл.

Вопрос: Только поиск смысла?

Ответ: Только. А как еще? Потому что смысл жизни и ее правильная реализация уже сейчас приводят тебя к новой жизни. Ты не должен ни умирать, ни что-то себе воображать. Ты сейчас увидь свой будущий мир еще в этой жизни. Пожалуйста, всё перед тобой. Только зависит от правильной реализации.

Вопрос: А в чем он, смысл жизни?

Ответ: Смысл жизни в том, чтобы сменить свою природу с получения на отдачу, с ненависти на любовь, с отторжения на сближение с другими. И тогда ты в этих свойствах ощутишь совершенно другое существование. И это будет обратный мир.

Ты обретешь наполнение в том, что наполняешь других. И в этом не будет никакого разочарования. Мы к этому придем.

Казалось бы, чем нам плохо? У нас есть все: холодильники, стиральные машины, телевидение, радио, интернет, компьютеры, посудомойки, миксеры, все, что хочешь. Что еще нужно человеку? Отдыхай, работай меньше. Зачем тебе столько работать? Много безработных? Разделите рабочий день между несколькими людьми, отдыхайте вторую половину дня. Но что тогда человек будет делать? Он не может себя наполнить, он будет чувствовать себя полностью потерянным.

Помню, когда я учился в школе, учительница рассказывала, какими мы будем счастливыми, когда вырастем: "Сегодня люди работают восемь часов. Вы будете работать четыре часа, а остальное время отдыхать, заниматься спортом, ходить в лес, на речку", - и так далее.

Я вырос, и оказалось, что в лес и на речку лучше не ходить, там сплошные нитраты и кислоты. Даже на море я плаваю только в определенных местах, и то после этого надо тщательно мыться. И работаем мы сейчас не по восемь, а по двенадцать часов. Люди приходят домой, только чтобы выспаться и снова бежать на работу.

Так к чему же мы пришли? Где это освобождение человека?

Реплика: Но сегодня человек уже не может даже сам с собой находиться без занятия.

Ответ: Да, ему страшно остаться наедине с собой. И поэтому он забивает себя работой.

Вопрос: Вы считаете, что стремление женщины сделать карьеру – это тоже бегство от своей природы, от самой себя?

Ответ: Это попытка как-то заполнить то, что не может дать ей семья, муж, дети. Не более того. На самом деле женщине не нужна карьера, ведь это все искусственно, неестественно и даже вредно. Мы в этом еще убедимся. Да и мужчине – тоже.

Человек не должен работать по двенадцать часов в день, и по десять, и по восемь. Мы должны работать, исходя не из того, "сколько ты можешь заработать за день", а из того "сколько мне надо для проживания, чтобы я нормально существовал".

И не насиловать природу, не вытаскивать из нее все соки, не загрязнять ее, поскольку в итоге мы оказываемся в мире, в котором теперь должны работать на то, чтобы каким-то образом исправлять свои ошибки.

Люди понимают, что они не могут найти смысл жизни в браке. Не могут найти смысл жизни и в работе. И в дружбе, естественно. То есть ни в чем. В чем же смысл? Я лежу в кровати – для чего мне вставать? Незачем. Просто незачем двигаться, думать, говорить, вообще что-то делать. Вот такое застывание мира происходит.

А смысл? Только если мы раскроем смысл жизни, который выше этого состояния. И хотя бы как-то о нем расскажем, покажем, растрясем, растормошим людей. А иначе, конечно, все закончится тем, что кто-то все-таки начнет продавать таблетки, усыпляющие навсегда.

И люди будут их покупать. Еще как! Будут с удовольствием бросать себе в рот и запивать стаканчиком воды, и ложиться спокойно, и всё. А что с ними потом – какая разница?

Реплика: Но это же звучит нелогично. Если человеку очень плохо, он по идее должен искать…

Ответ: А что он может сделать, если не видит никакого выхода? А для чего жить?!

Вопрос: А в связи, хотя бы в какой-то в связи с другим?!

Ответ: Они собираются в какие-то клубы, но и это кончается.

Вопрос: Это не выход?

Ответ: Нет, конечно.

Вопрос: То есть пока человек не прорвется к этому смыслу жизни… Сейчас идет прорыв, и поэтому этот тренд такой?

Ответ: Да. Человек должен прорваться сквозь такое заграждение, которое представляет собой абсолютное нежелание ни к чему. И только потом он обнаруживает совсем иную жизнь. То есть это в некотором смысле смерть. Пройдя эту грань, он обнаруживает, что есть жизнь, но она другая, и вот сейчас я могу в ней начать существовать.

Он должен понять, согласиться, захотеть отказаться от этой жизни – эгоистической, в погоне за чем-то и как-то. Когда он с этим будет согласен в каком-то виде, тогда он будет готов для следующей жизни.

Вопрос: Какой ваш совет одинокому человеку, которому очень одиноко, вот до такой тоски душевной?

Ответ: Мой совет: зайти на наш сайт и читать. Ничего другого не могу посоветовать. От чистого сердца, не хотел бы этого говорить, но иного ничего не могу предложить.

С нашими сегодняшними мозгами, когда мы развились для того, что начинаем спрашивать каждый себя: "А зачем это все?! А для чего это все?! Оно мне надо?!"

Это называется "последнее поколение". Пришло время, когда начинают подниматься такие вопросы, и это наши внутренние желания, люди требуют на них ответа.

Вопрос: И когда нет ответа, тогда человек хочет забыться?

Ответ: Тогда надо что-то делать. Будет подниматься пьянство и, естественно, наркотики.

Вопрос: Из этого есть какой-нибудь выход? Запреты не помогут?

Ответ: Никакие запреты не помогут. Если это исходит из потребностей человека, он все равно будет пить, курить, нюхать и что угодно глотать.

Вопрос: Даже если будут законы – посадить, расстрелять?

Ответ: Будут обходить эти законы. В итоге их отменят, ты ведь не можешь посадить всех. Каждый, которого ты сажаешь, стоит государству больших денег.

Вопрос: Так к чему же мы дойдем и к чему надо бы прийти? Что бы вы сказали по этому поводу?

Ответ: Я сказал бы, что надо воспитывать людей и давать им ощущать возможность раскрыть смысл жизни, смысл существования. Тогда человеку не надо будет никуда убегать. Тогда он будет, наоборот, стремиться заменить бегство от жизни на стремление к иной жизни.

Вопрос: То есть тогда он даже будет бояться убегать во что-то, что его уведет или усыпит?

Ответ: Конечно, ведь он проигрывает вечность.

Мы идем к тому, что люди, начиная спрашивать себя об этом, в итоге от таких вопросов перейдут к реальности.

Человек раскроет этот вопрос в полной мере: "Для чего я живу?", и сможет найти на него ответ в этой жизни, в этом мире.

Исходя из этой жизни, из этого мира, он найдет ответ. Он раскроет настоящий, истинный мир – то, что стоит за нашим миром, управляет им, наполняет его. И тогда он как-то соединится с той системой, которая управляет нашим миром. Он начнет понимать, что все то, что он сейчас переживает, ведет его по-настоящему к высокой цели. Он тогда поймет, почему его таким образом вели, к чему его вели, и оправдает.

Вопрос: Что заполнит человека? Как он это почувствует?

Ответ: Его желание – увидеть смысл в своем существовании. И этот смысл он обнаружит. И тогда он поймет, почему это желание в нем зрело столько времени, столько лет, может быть, сотен лет, постепенно-постепенно в кругооборотах жизни, и он оправдает все это.

Вопрос: Он почувствует, что он стоит напротив абсолютного тепла, любви, доброты?

Ответ: Да. И истины. Есть то, что мы получаем в разуме и что получаем в сердце. Поэтому тут должно быть наполнение и то, и другое.

Мы живем в такое время, когда уже можем к этому приближаться.

Вопрос: Но у вас есть точное ощущение, что мы приближаемся?

Ответ: Это абсолютно! Но хотелось бы, чтобы это было поскорее.

Если меня это гнетет, я буду думать об этом. Я хочу знать, в каком мире будут жить мои внуки. Они уже взрослые. Заканчивают университеты, идут дальше в мир. В какой мир?

Вопрос: Это называется большая цель, о которой я думаю?

Ответ: Конечно. Я не думаю при этом о себе, я думаю о том поколении, в котором будут жить мои внуки. Я хочу заботиться о них, как каждый человек заботится о своем потомстве. Я не хочу прыгать выше этого – к духовным целям. Я готов ограничиться этим.

Ну как мы можем не думать о том, что будет на Земле через 50 лет? Через 100 лет? Куда двинется человечество?

Реплика: Тут у меня уже и вкус кофе сразу исчезает, когда я вдруг начинаю думать об этом, глядя на мир.

Ответ: Да, но мы, люди, можем построить его. И тут надо беспокоиться все-таки о том, как мы можем обеспечить для своих детей, внуков, вообще для всего человечества, нормальное завтра и послезавтра.

Реплика: А когда именно вы говорите о цели жизни?

Ответ: Это участь немногих людей, которым навязано свыше – я говорю об этом так – навязано свыше думать о будущем, о духовном будущем, о духовном подъеме человечества. Но это все равно завязано в том числе и на наши земные деяния.

И поэтому мы должны связать одно с другим. И в этом, в нашем поколении мы это должны связать. И поэтому, желаем или не желаем, мы должны в нашем поколении думать о том, каковы внутренние побуждения наших поступков.

Вопрос: То есть вам важно, чтобы человечество дошло до этой доброй связи?

Ответ: Без этого оно не сможет спокойно пить кофе завтра.

Вопрос: А почему люди считают, что игра – это детская вещь? Когда человек говорит, что он играет, он говорит о чем-то придуманном.

Ответ: Конечно, придуманном. Я придумываю. А что значит дерзать? Это играть во что-то большее, великое. Все это стремление, порывы. Как дети, во что бы они ни играли, они хотят стать лучше. Так и у нас игра должна быть естественной, а мы это потеряли.

В юношеском возрасте человеку уже все дают и ничего не требуют, и он перестает играть.

Вопрос: То есть это и есть основа всех депрессий, наркотиков и так далее, и так далее? Человек перестает играть.

Ответ: Жизнь не заставляет.

Вопрос: А жизнь должна заставлять играть?

Ответ: "Что наша жизнь? Игра!" Только другая!

Я очень проверяю себя и дорожу – нет ли во мне желания остановиться. Я бы хотел в последнюю минуту так с устремлением: тык! – И все. Это хорошо.

Вопрос: В этот год пандемии игра является выходом из состояний, в которых сейчас находится человечество? Оно в тупике, в задумчивости.

Ответ: Конечно. Мы должны играть в то состояние, которого мы желаем достичь. Как Козьма Прутков говорил: "Если хочешь быть счастливым – будь им". Это очень верно.

Вопрос: В какую игру мы сейчас должны играть? Сейчас, в это туманное время?

Ответ: Мы должны играть в дружбу и любовь. А что еще есть в человеке? Когда это пропадает, жизнь вкуса уже не имеет.

Вопрос: То есть это главная игра? Все время.

Ответ: Конечно. Флирт с жизнью.

Вопрос: А когда вы говорите "дружба и любовь" – это к другому, к близкому, дальнему, к миру? Это все вы туда вкладываете?

Ответ: Конечно, всё в этом. Движение должно быть.

Реплика: Но если это игра, и я внутренне понимаю, что я так не отношусь к нему?

Ответ: Это неважно. Даже если я делаю это специально. Я могу так к нему изначально не относиться, а потом я создаю.

Вопрос: Я создаю этот мир игры: я не отношусь так к человеку, но я все время хочу его любить, хочу дружить с ним. И тогда этот мир проявляется, эта ступень? Я на нее вхожу? Это происходит?

Ответ: Происходит то, что ты хочешь, чтобы произошло.

Вопрос: Наша главная игра – это игра в дружбу и любовь?

Ответ: Да. Не будем назвать это "дружба и любовь", это слишком по-детски.  Только добрая связь между нами, взаимопомощь, ощущение необходимости в добрых отношениях могут привести нас к новому миру, иначе никак.

Новый мир – это новое общество, когда я буду всё больше ощущать, что мое физическое и душевное здравие зависит от всех окружающих, и их – от моего. И мы постоянно так включены друг в друга, что невозможно оторвать одно от другого.

Я должен осознать, что здесь существует такой закон природы, очень жесткий закон, что мое отношение к другим определяет их отношение ко мне. Вот это настолько странно для нас. Но если мы будем пытаться, стараться, то, конечно, всё-таки постепенно увидим, что мир зависит только от нашего отношения к нему, и он будет изменяться к лучшему. То есть ты рисуешь свой мир.