Каббала, наука и смысл жизни

Вообще, ракурс решает все. Одно дело – выживать на ближневосточном клочке земли, окруженном врагами, которые всегда готовы поджарить тебя с потрохами, и совсем другое дело – играть в демократию и неолиберализм за океаном, в стране "великих возможностей". Израиль в такой ситуации не то что пролетает, он становится опасным, самим своим существованием бросая на тебя постыдную тень.

Сегодня американские евреи испытывают, практически, абсолютное отторжение от этой земли, от этой страны, от этого народа и всего, что с ним связано. Многие не готовы хотя бы раз в жизни посетить свою историческую родину. Даже в 60, 70 лет человек, которому предлагают билет бизнес-классом в Израиль, говорит: "Я должен посоветоваться с родными. Не думаю, что они это поддержат".

Как следствие, утратив общие корни, общий знаменатель, евреи в Америке перестали представлять реальную силу. Считаться с ними больше не надо, а когда они нужны, их просто покупают – деньгами или лозунгами.

Они восприимчивы ко всему, что окончательно отрывает их от корней, и глухи к доводам рассудка и истории. Вообще, от истории они отмахиваются с головокружительной легкостью и потому достучаться до них невозможно. Многие годы я убеждаюсь в этом, беседуя во время своих визитов в Америку с многими десятками людей разного возраста, образования и достатка. Так уж устроена эта страна – она выбивает из человека все, что не относится к ее повестке и ее мировосприятию.

Вот откуда взялись предвыборные приоритеты евреев. Место определяет человека, "инсталлируя" в него узкую, фрагментарную картину, на которой ближайший план затмевает все остальное. Поднеси к глазам разноцветный камушек — и он скроет из виду гору над тобой… А уж далекий крохотный Израиль – тем более.

Достаточно переехать в Америку, и Израиль вытесняется из памяти, из сердца. Ты больше не еврей. А если родился в Америке – и подавно не еврей. Когда тебя так называют, это только нервирует и коробит. Не всех, конечно, но подавляющее большинство наших собратьев. Что и показали последние выборы.

Когда-то Генри Киссинджер сказал Голде Меир, что прежде всего он американец, во вторую очередь – госсекретарь, и лишь потом – еврей. К нашему времени третья часть этой конструкции уже отпала, и потому ответ Голды Меир о том, что мы читаем справа налево, больше не актуален.

Еврейское государство вызывает у американских евреев идеологическую аллергию и психологическую идиосинкразию. Короче говоря, непереносимость. Точка невозврата пройдена, и потому я тревожусь за евреев Америки не больше, чем они тревожатся за Израиль. Их роль в общей еврейской судьбе сведена к нулю. Они вращаются в своем мирке, на своих орбитах, все отчетливее примыкая к нашим недругам и ненавистникам. Мы могли бы наладить с Америкой отличное сотрудничество на всех уровнях, если бы там не сидели они – отрекшиеся от нас соплеменники.

Что бы с ними ни происходило, какие бы предупреждения ни загорались перед их взором, через минуту они забывают обо всем, что не трогает их лично. Для них не существует понятия еврейского народа, понятия "мы".

И в конечном итоге они обнаружат простую вещь: как Израиль не нужен им, так и они не нужны Израилю. И Америке тоже. Возможно, тогда другое поколение в других обстоятельствах приоткроет давным-давно запертую дверь и выглянет наружу из своих иллюзий… А может быть, и нет.

Но даже если они переедут в Израиль под напором антисемитизма, что они привезут с собой? Как повлияют на нас? Какую рознь внесут в и без того раздробленную страну?

Ситуация с американским еврейством лишний раз обозначила тот разлом, который пересекает сегодня страны, народы, семьи, сознания. Даже "просвещенная" западная демократия сломлена напором страстей. Как будто пришла в движение сила, разбрасывающая нас по разные стороны мировой баррикады.

И это далеко не случайно, это признак нового времени, обнажающего непреодолимый раздор и требующего все-таки преодолеть его.

Мир раскалывается надвое и группирует силы для финального противостояния, которое все труднее представить без большой войны. Давайте же избежим обмана и самообмана.

Есть как будто несколько полюсов, но на самом деле их всего два: полюс раскола и полюс единства. Все постепенно сводится к этому глобальному, неизбывному, системному противоречию, к этому вызову, брошенному человечеству. И пускай нам кажется, что силы неравны, ведь за раскол почти все, а единство отдает утопией, надо помнить, что это качественный антагонизм, отражающий взаимную противоположность человеческой природы и Природы, которая нас породила.

А потому баланс сил – всегда 50 на 50. Иными словами, мы свободны в своем выборе: можем упираться и враждовать до полного краха либо быстро пройти переходный этап и стать единым целым – единой Америкой, единым Израилем, единой Европой, единым миром, поднимающимся над всеми своими конфликтами.

Роль евреев в этом процессе – ключевая. Именно поэтому они так активно занимают места по разные стороны баррикад. И я желаю им – нам всем – поскорее понять, что весь мир устремляется за нами: в ненависть, когда мы ненавидим друг друга, и в общность, когда мы вспоминаем о взаимоотдаче.

Нет третьего варианта. Не будет стихийного умиротворения. Сдержки и противовесы рушатся. И у нас всегда есть возможность разобрать баррикады. 50 на 50.

Вопрос: Это будет работать или нет? Можно выработать такой иммунитет?

Ответ: Чем? Тем, что ты будешь просто сидеть?

Реплика: Переболеют те, кто должен переболеть.

Ответ: Нет. Решение не находится на уровне болезни, не находится на уровне вирусов. Решение находится на следующем, более высоком уровне. Не на уровне животного тела, а на уровне отношений. Если отношения правильные, вирус исчезает, не распространяется. Он просто умирает, испаряется, если между людьми отношения доброй связи.

Вопрос: Вы сказали: "Давайте попробуем, проведем эксперимент над каким-нибудь городом". При этом вырабатывается иммунитет или нет?

Ответ: Да.

Вопрос: Можно ли провести тот эксперимент, о котором вы говорите, т.е. о таких добрых отношениях между людьми, что вирус исчезнет?

Ответ: Это зависит от людей, которые живут в этом городе. Захотят ли они, поймут ли они, готовы ли они, находятся ли они между собой в какой-то определенной, четкой связи. Поэтому самое удобное – взять более-менее однородный город.

Реплика: И провести эксперимент?

Ответ: В моих глазах, это не эксперимент. Это точное доказательство, что сработает.

Вопрос: А как вы их упросите?

Ответ: Я им буду объяснять, что только добрая связь между людьми может организовать нас, оздоровить нас, помочь нам и поднять на новый уровень существования.

Вопрос: Это будет такой подготовкой? Сначала нужно окружить этот город такой сетью телевидения, радио, промывать мозги людям, что только добрая связь поможет нам. Как вы это видите?

Ответ: Конечно, это надо сделать серьезно, так чтобы это было правильно популяризировано и представлено всему миру.

Реплика: А если действительно отгородить такое пространство и сказать: "Кто готов к этому эксперименту – вот стоят жилые дома, хорошие помещения".

Ответ: Это другое дело. Тут есть определенный резон, другой.

Вопрос: Что лучше? Создать такое поселение, в которое попросить прийти людей, которые готовы на этот непростой эксперимент, когда мы будем пытаться по-доброму относиться друг к другу.

Ответ: Но этот эксперимент должен быть в Израиле. Потому что этот народ обязан продемонстрировать избавление от такого вируса, который исходит из эгоизма, из отдаления, противоречий друг с другом. Особенно показательно это среди еврейского народа.

Вопрос: А если мы с вами запустим такую идею, то есть давайте создадим такой город, сейчас это можно сделать очень быстро, и введем туда ту часть Израиля, которая хочет попробовать, как добрыми отношениями изменить не только что-то в себе, но и во всем мире?

Ответ: Можно попробовать.

Реплика: И на это дадут деньги?

Ответ: Естественно. В этом было бы заинтересованно практически все человечество.

Вопрос: То есть ему нужно только доказать ту аксиому, о которой вы говорите, что добрые отношения между людьми спасут мир. Вот эта маленькая кучка, которая сумеет прийти к добрым отношениям между собой, спасет страну, мир?

Ответ: Да. Мы увидим по ним: насколько они благожелательны друг с другом, настолько они здоровы.

Только это нельзя показывать на маленькой группе, потому что это нечеткое определение и доказательство. Это должна быть все-таки серьезная группа в тысячи человек.

С другой стороны, мы видим, что раньше было намного больше страданий. Постоянно шли войны, человек просто не мог выйти на улицу. Сегодня все равно законы намного гуманнее.

Ответ: Но люди воспринимали те страдания на другом уровне. Сегодня мы не в состоянии выдерживать физические страдания, а тогда могли. Однако сейчас наши страдания более высокого уровня – нравственные. Мне очень трудно это объяснять, потому что природа в разные времена, на разных уровнях относится к людям с точки зрения интегральности.

Тем не менее, задача природы – привести человека к осознанию того, что он должен работать интегрально, в правильной коммуникации между всеми частями человечества и с ней самой.

Вопрос: Бааль Сулам пишет, что если человечество не примет во внимание угрозу, нависшую над ним, и не сделает правильных выводов, то природа нас победит, и тогда мы будем вынуждены выполнять законы отдачи. Получается, что только наказания и страдания могут нам помочь, без них мы не сможем двигаться?

Ответ: Никак. Только кнут и пряник. Но благодаря этому человек умнеет, начинает правильно обращаться с кнутом и пряником, поднимаясь над своей природой, и сам становится человеком, сам управляет своей природой кнутом и пряником.

Вопрос: Какой, на ваш взгляд, самый эффективный способ мотивировать рабочий коллектив?

Ответ: Объединение и достижение особой цели именно в единстве, где раскрываются огромные пласты работы над собой и с другими. Человек начнет раскрывать такие внутренние возможности свои и других, которые показывают, что в нем самом и вокруг него происходят просто невероятные события.

Вопрос: Значит, люди, выполняющие совместную работу, будут черпать энергию от того, что им хорошо работать вместе?

Ответ: Не только. Если они будут правильно состыкованы друг с другом, то обнаружат между собой душевное, духовное, высшее состояние, дающее им вознаграждение, которое они не увидят ни в какой специальности. Они будут все постигать непосредственно из стремления к самореализации в коллективе.

Сказано, что "истина произрастает из земли", то есть из желания. Если мы правильно используем свое желание, то найдем там критерий правды и сможем правильно им воспользоваться.

Всем должно стать понятно, сколько каждый получил от природы, от Творца, и сколько он восполнил, и тогда все будут оцениваться наравне.

Критерия правды возможно достичь, только если мы все чувствуем друг друга изнутри. Нужно прийти к такому единству между нами и Творцом, раскрыть такую силу соединения, чтобы каждый был готов отдавать другому всем сердцем и душой. Тогда мы достигнем ступени истины. Мы уже не будем считать, кто сделал больше, а кто меньше – каждый будет давать на все сто процентов, и тогда воцарится правда.

Но это не значит всех уравнивать, а означает, что мы соединяемся в такой форме, когда все налаживается. Тут есть два условия: каждый отдает все, что у него есть, используя все свои способности для общего объединения. И тогда мы восполняем друг друга, словно муравьи в муравейнике.

Раскрытие истины превращает все мироздание в шар: все включаются друг в друга так, что внутри них раскрывается свойство Творца, высшая сила отдачи. И таким образом мы достигаем совершенства.

Вопрос: Что значит "надо"? Что это такое?

Ответ: Надо – потому что этот вирус приходит воспитывать нас. Воспитывать! А мы на него как бы плюем и говорим: "А мы будем делать так!" Как маленький ребенок топает ножкой.

Реплика: Но не сидит в человеке "воспитывать". Сидит в нем: я должен все время протирать карточку, должен все время протирать вокруг себя пространство, не подпускать к себе никого. В нем не сидит, что вирус пришел нас воспитать.

Ответ: А мы должны ему это объяснять. Это наша проблема. Именно наша проблема – тех, кто понимает, откуда пришел вирус и для чего.

Он пришел для того, чтобы нас сблизить, как ни странно. Но сблизить внутренне, а не снаружи. Чтобы мы не протирали друг за другом пространство, чтобы мы себя "протирали". Чтобы мы не заражали друг друга, чтобы переживали: "А не заражу ли я другого?", - а не то, что я от другого заражусь. Когда мы будем думать о других вместо себя, все пройдет, и вирус исчезнет, растает как дым.

Вопрос: Вся проблема в том, что я как бы замыкаюсь на себе, на том, что я должен делать, куда мне деться?

Ответ: Нет, я должен делать и так, и так. Только я должен делать не для того, чтобы уберечься от остальных, а якобы я единственный больной в мире и хочу уберечь остальных от себя.

Вопрос: То есть не "Что будет со мной?", а "Что будет с другими?"

Ответ: "Что будет со всеми нами?" Вирус приносит нам, наконец-то, раскрытие нашей взаимной связи – и плохой связи, эгоистической, вредной. Он и остальные вирусы, которые еще придут за ним, доведут нас все-таки до состояния, когда мы будем думать о других, а не о себе. Потому что только в таком случае мы сможем всех обезопасить.

Мы вошли в состояние, когда у нас нет другого выхода. Мы обязаны все-таки понять, что мир должен прийти к своему исправленному состоянию, и нам надо идти не за нашим эгоизмом, а вопреки ему – к нашему объединению.

Реплика: Исходя из ваших слов, медицина, практически, не создаст вакцину или создаст, но придет другой вирус?

Ответ: Да, конечно.

Вопрос: То есть в этом направлении лучше даже не работать?

Ответ: Нет. Мы зашли в XXI век. Это новый век, это новое состояние человечества. Это новые вирусы – вирусы духовные или, можно сказать, психологические, которые указывают нам на то, что связь между нами является определяющей. Если она хорошая, то всем нам хорошо. Если плохая, всем нам будет плохо.

Вопрос: Какими должны быть оздоровляющие мысли человека?

Ответ: Такими, когда я думаю о других: как бы не заразить их, как бы они были живы-здоровы. Просто. И всё. Не о себе думаю, а о других. И этим я спасаю себя и обеззараживаю себя. Я не отталкиваю других от себя, чтобы от них не заразиться, я отталкиваю их от себя, чтобы их не заразить.

Реплика: Но я же не больной…

Ответ: Мы все больные, во всех нас живут вирусы. Эгоистические, дикие вирусы, когда мы думаем только о себе, а не о других. Природа сейчас, в XXI веке, будет нас переделывать. И это очень-очень неприятно, непонятно, и как-то неожиданно.

Вопрос: Есть такое осознание меня, как злого вируса?

Ответ: Да. Только он один во всем мире рыщет, кому бы навредить – это я.

Вопрос: Я вирус, который может заразить других, и я не хочу это делать. Меня надо ограничить от людей. Мне надо не дать к ним подойти и так далее?

Ответ: Да. Вот эти мои мысли, мои планы, мои всевозможные идеи – они все эгоистические. Я должен с ними что-то делать. Как их зажать в себе? Как их скрыть в себе? Это называется сократить.

Вопрос: Практически, я сам прошу: "Ограничьте меня, отделите меня от людей, потому что я их убиваю, я их заражаю"?

Ответ: Да. Если я этого не делаю, тогда приходит внешний вирус, и он меня ограничивает такими побочными явлениями. А на самом деле вирус – это не Covid-19 или прочие, с которым мы сегодня боремся. Нет, вирус – это именно наши эгоистические мысли о других.

Вопрос: Человек это воспримет?

Ответ: Ему некуда будет деться. Природа постепенно дожмет нас. Она и создала нас такими, и приводит нас сегодня к изменению, чтобы мы попросили саму природу, чтобы то, что она создала в нас, изменила. Будет красиво. Вообще, я ожидаю в ближайшие годы интересное преобразование человечества.

Вопрос: То есть вы ожидаете эту просьбу: "Измени нас"?

Ответ: Да. И нам надо делать на эту тему книги, фильмы, все, что только можно, о том, как это может произойти, как природа будет нас менять.

Реплика: Природа нас доведет, и все равно мы изменимся, и лучше не сопротивляться?

Ответ: Конечно. Кому ты будешь сопротивляться? Как можно? Ты ведь и сам – сама природа. Тут природа делает в тебе то, что надо.

Вопрос: Что же она вписала в нас: "царь природы", "власть над природой"?

Ответ: Чтобы ты на уровне "человек", который в тебе есть, осознал, что ты можешь изменить свою животную природу. И все.

Вопрос: Вот это называется "царь природы"? Что я могу попросить изменить мою природу?

Ответ: Да. Подняться над своей животной эгоистической природой и взобраться на постамент альтруистической природы. И в этом мы должны друг другу помогать, делать все, что только можно. Если нет, то все равно придем к этому, но, конечно, с большими страданиями, потерями, с протяженностью во времени и болью. Я надеюсь, что все-таки люди услышат. А нам надо все время говорить.

Иными словами, мы получаем свыше еще дополнительную энергию, и к нашему суммарному эгоизму прибавляются огромные дополнительные силы, чтобы подняться над своими пятью килограммами и объединиться. Так вместо пяти килограмм получается пятьсот.

Вопрос: Такое слияние между нами выводит нас на более высокий уровень?

Ответ: На совершенно иной, качественно новый уровень!

Если люди чувственно объединяются, в них проявляется особая сила общности, взаимности, соединения, раннее не существовавшая между ними. Вместо прежнего разъединения они обретают силу единения. И это новое свойство руководит ими.

Из него они начинают ощущать совершенно иную природу, видят, что она интегральная. А раньше они этого не знали. Они считали, что природа построена на индивидуальности, на эгоизме. Но, оказывается, она абсолютно не эгоистична.