Реплика: То есть, в принципе, искусство слушать и есть главное искусство?

Ответ: Да. Этим Ларри Кинг и был знаменит. У нас ничего не было заранее назначено. Неожиданная встреча. Я практически отвечал на вопросы, которые его интересовали. И ни в коем случае не как интервьюера, а как человека, который хочет разобраться немножко в жизни, с тем, что у него в семье, что у него в жизни, с работой, со взглядом на мир.

Он меня понял. То есть у него не было такого автоматического включения на то, что только ему надо, а остальное все неважно, как обычно есть у всех газетчиков. Нет, он это все впитал в себя для себя.

Вопрос: Скажите, пожалуйста, какие должны быть главные качества у ведущего? Чтобы раскрыть человека, что нужно уметь?

Ответ: Чтобы раскрыть человека, надо войти в него. Не надо его раскручивать.

Не надо, потому что ты́ его раскручиваешь, и он, поэтому, как ребенок в твоих руках, очень легкий, внешний. Это не его внутренняя суть. Сделать надо так, чтобы человек раскрылся сам, причем таким образом, чтобы он начал раскрываться во всем, о чем даже не думал, не представлял, что сможет когда-то говорить.

Вопрос: И это происходит, когда тот, кто спрашивает, задает вопрос и как бы отменяется и слушает?

Ответ: Даже не только отменяется, а когда хочет войти в собеседника, посочувствовать, быть вместе с ним, не просто сопереживать. И уж тем более не показывать, что ты его подлавливаешь на чем-то или ты его раскручиваешь на чем-то. С Ларри Кингом я почувствовал, что это человек, который на самом деле заинтересован в том, чтобы понять меня.

В то время у него были проблемы с его близким человеком, очень больным. Он отключился от этого и вошел в то, что я ему рассказываю. Это захватило его больше, чем его личные проблемы, и поэтому ему было так интересно со мной, и он задержался еще на этом интервью. И не хотел уходить, он держал меня за руку.

Я просто понимал, что ему надо, что от меня он едет в больницу, и так далее. Было впечатляюще. То есть в итоге я проинтервьюировал человека. Хотя это не моя специальность, не моя задача, но я впечатлился от него. Вот именно этим поворотом – тем, что он может сделать. Он остался человеком.

Вопрос: Кого бы вы сейчас запустили на европейские подиумы?

Ответ: Я бы демонстрировал очень практичную одежду, которая не стесняет движение, которая была бы удобная, ноская и всё. И не криклива.

Вопрос: То есть может быть, как вы считаете, кутюрье и высокая мода на очень простой одежде?

Ответ: На удобной! Не на простой, может быть, а на удобной.

Я люблю куртки со многими карманами, штаны, которые удобно сидят, и которые не надо отглаживать.

Что-то такое, очень удобное, которое не стесняет никаких движений. Ты можешь везде сидеть, делать что хочешь, оно не пачкается. Вот что надо изобрести – чтобы одежда не пачкалась. Даже если я провалюсь в банку с краской – вылезаю оттуда, становлюсь под душ, и с меня это смывается даже без мыла.

Так и должно быть! Пусть изобретут! А то они специально изобретают такое, что быстро пачкается, ломается.

Вопрос: То есть вы даже не за то, чтобы было много одежды в шкафу, а только необходимое и повседневное?

Ответ: Я думаю, что если человеку нравится, во что он одет, то ему нет смысла менять. Это всё только пустая мода, которая ему навязывается.

Вопрос: И ничего не вернется? То есть мы подошли к простоте?

Ответ: Ничего не вернется! Самое четкое направление – удобство. Чтобы не отталкивало других, было удобно тебе.

Реплика: Красиво и удобно.

Ответ: Красиво – значит, в чем? Чтобы у людей возникло желание тебя погладить. Вот как шелк, как шерсть… Что-то такое приятное. Это должно быть. Эта одежда дополняет образ человека.

Вопрос: А почему люди считают, что игра – это детская вещь? Когда человек говорит, что он играет, он говорит о чем-то придуманном.

Ответ: Конечно, придуманном. Я придумываю. А что значит дерзать? Это играть во что-то большее, великое. Все это стремление, порывы. Как дети, во что бы они ни играли, они хотят стать лучше. Так и у нас игра должна быть естественной, а мы это потеряли.

В юношеском возрасте человеку уже все дают и ничего не требуют, и он перестает играть.

Вопрос: То есть это и есть основа всех депрессий, наркотиков и так далее, и так далее? Человек перестает играть.

Ответ: Жизнь не заставляет.

Вопрос: А жизнь должна заставлять играть?

Ответ: "Что наша жизнь? Игра!" Только другая!

Я очень проверяю себя и дорожу – нет ли во мне желания остановиться. Я бы хотел в последнюю минуту так с устремлением: тык! – И все. Это хорошо.

Вопрос: В этот год пандемии игра является выходом из состояний, в которых сейчас находится человечество? Оно в тупике, в задумчивости.

Ответ: Конечно. Мы должны играть в то состояние, которого мы желаем достичь. Как Козьма Прутков говорил: "Если хочешь быть счастливым – будь им". Это очень верно.

Вопрос: В какую игру мы сейчас должны играть? Сейчас, в это туманное время?

Ответ: Мы должны играть в дружбу и любовь. А что еще есть в человеке? Когда это пропадает, жизнь вкуса уже не имеет.

Вопрос: То есть это главная игра? Все время.

Ответ: Конечно. Флирт с жизнью.

Вопрос: А когда вы говорите "дружба и любовь" – это к другому, к близкому, дальнему, к миру? Это все вы туда вкладываете?

Ответ: Конечно, всё в этом. Движение должно быть.

Реплика: Но если это игра, и я внутренне понимаю, что я так не отношусь к нему?

Ответ: Это неважно. Даже если я делаю это специально. Я могу так к нему изначально не относиться, а потом я создаю.

Вопрос: Я создаю этот мир игры: я не отношусь так к человеку, но я все время хочу его любить, хочу дружить с ним. И тогда этот мир проявляется, эта ступень? Я на нее вхожу? Это происходит?

Ответ: Происходит то, что ты хочешь, чтобы произошло.

Вопрос: Наша главная игра – это игра в дружбу и любовь?

Ответ: Да. Не будем назвать это "дружба и любовь", это слишком по-детски.  Только добрая связь между нами, взаимопомощь, ощущение необходимости в добрых отношениях могут привести нас к новому миру, иначе никак.

Новый мир – это новое общество, когда я буду всё больше ощущать, что мое физическое и душевное здравие зависит от всех окружающих, и их – от моего. И мы постоянно так включены друг в друга, что невозможно оторвать одно от другого.

Я должен осознать, что здесь существует такой закон природы, очень жесткий закон, что мое отношение к другим определяет их отношение ко мне. Вот это настолько странно для нас. Но если мы будем пытаться, стараться, то, конечно, всё-таки постепенно увидим, что мир зависит только от нашего отношения к нему, и он будет изменяться к лучшему. То есть ты рисуешь свой мир.

Но, в принципе, это самое страшное чувство. Потому что ощущение стыда – оно на самом деле ощущение аннулирования человека в себе. То есть ты на самом деле ничто и никто.

Мы даже не понимаем, насколько при этом мы должны из себя изъять то, что называется моим "я", и оставить от этого только животную оболочку. А животное не стыдится.

Это, конечно, очень тяжело. И я не думаю, что человечество будет на этом исправляться, хотя это самый серьезный уровень исправления. Я думаю, что всё-таки мы раскроем людям путь света, а не путь страданий.

Вопрос: А это путь настоящих страданий?

Ответ: Это путь настоящих страданий, потому что на самом деле, если человека подводить к очень серьезному ощущению стыда, он будет молить только о том, чтобы умереть. "Почему я до этого дожил?!" Хотел бы просто перестать существовать.

Вопрос: А что же делать нам с этим состоянием?

Ответ: Нам – только раскрывать наше предназначение, что это высшее управление, система так устроена, и она вызывает в нас такие ощущения стыда, для того чтобы мы поднялись выше своего "я". Не аннулировали его, а поднялись бы выше него.

Вопрос: Вы можете сказать, как подняться над моим "я", которое кричит, стыдится, как вы говорите: "Лучше смерть, чем такая жизнь"? Как подняться над этим "я", над этим стыдом?

Ответ: В добром отношении к людям. Этот стыд создан для того, чтобы заставить нас выйти из себя.

Вопрос: Тогда скажите, как мне не стыдиться? В тяжелых ситуациях, что мне делать?

Ответ: Не стыдиться ты можешь только в двух случаях: или ты теряешь человеческий облик и становишься животным. То есть: "А, мне все равно! Мне плевать на все!" и так далее. В общем, когда ты все якобы вне себя аннулируешь.

Когда ты аннулируешь общество, все окружение, тогда у тебя нет стыда. Ты его аннулировал, так относительно чего ты будешь стыдиться?

Или когда ты аннулируешь себя относительно общества и говоришь: "Я ничего не стою. Я готов все делать ради общества, во всем принадлежать обществу! Нет моего "я", есть "мы"!" И тогда тоже исчезает стыд.

Этот второй вариант – он предпочтительней. Но есть еще и более высокие.

Наравне с этим, конечно, существовали банды, насильники, убийцы и так далее. Но все равно в пропаганде доброты, взаимопомощи, любви, самоотверженности – в этом отношении Россия была в чем-то впереди планеты всей.

Реплика: Но надо сказать, что у тех юных дарований, юных талантов, которые пели, как Робертино Лоретти, которые были впереди, судьбы потом очень тяжелые. Не только в Советском Союзе, а в мире.

Ответ: Им наобещали-то сколько! И как они себе представляли будущее! Это же дети, они не понимают, что это все может закончиться, и что будет дальше. И когда пропадает голос, он больше не нужен окружающим, они отворачиваются от него, перестают возносить его как нечто особое – всё!

Реплика: Единицы только с какой-то более-менее хорошей судьбой. А так, юные дарования, все юные таланты сгорели в этом огне.

Ответ: Да. И потом, самое главное – ты накачиваешь эгоизм ребенка. Это же не то, что он успевает потом или не успевает далее в жизни со своим дарованием. Дело в том, что он не получает от других ту отдачу, которая была.

Его же развили до такого состояния, когда он думал, что будет получать в миллионы-миллионы раз больше, каждый раз и каждый раз. И вдруг это все постепенно начинает угасать, и он несчастный не знает, куда обращаться и что делать.

Реплика: Я бы все это все-таки передал родителям, которые выводят своих детей на эти сцены, так радуются.

Ответ: Это, конечно, очень хорошо, если только не знать будущую трагедию, которую будет переживать каждый ребенок, когда его дарование останется без ответа, без аплодисментов за ненадобностью.

Вопрос: Какой вывод из всего из этого можно сделать? Что все эти шоу надо бы заменить другими?

Ответ: Конечно. Только переделать их на отдачу другим. На отдачу другим – всегда можно найти всё более и более возвышенные состояния, когда человек будет от себя требовать все большей отдачи другим без всяких возможностей получения.

Реплика: Это фантастика!

Ответ: Показывать это можно. Развивать это можно. Пропагандировать это можно. Насколько это останется в человеке – неважно.

По крайней мере, эти примеры останутся. И тогда он не будет находиться у "разбитого корыта".

Вопрос: То есть вы за такую киноиллюзию, чтобы она существовала?

Ответ: Конечно.

Реплика: А вот сейчас показывают правду. Правду, жизнь!

Ответ: Это правда эгоистическая. Она все равно ложь. В ней есть конец. Она же ведет к трагедиям. А здесь – нет. Тебе показывают правду, и ты со своей природой начинаешь понимать, что эту правду ты не очень можешь реализовать. Но тебе показывают идеалы. И эти идеалы необходимы.

Реплика: То есть вы против того. чтобы правду-матку, чернуху вываливать и говорить: "Вот это мое правдивое кино!"

Ответ: Нет. Это никогда не дает человеку правильного направления. Он же эгоист. Наоборот, играй с ним, как ты играл бы со своим ребенком.

Вопрос: И чтобы в игре он рос, на идеалистических красивых примерах?

Ответ: Да. Это точно как игра с ребенком – как сделать из всего человечества взрослое человечество! Ведь все человечество – это дети! Так почему ты с ними не поступаешь так, как ты поступал бы со своими детьми?..

Реплика: Может, он думает, что мы к 2050 году уже совсем загадим планету.

Ответ: Это несомненно!

Реплика: Мы тут устроим такие войны…

Ответ: Это будет намного раньше.

Реплика: И все будут мечтать сорваться с этой планеты куда-нибудь на другую, потому что поймут, что на этой планете устроиться невозможно. То есть, когда здесь будет просто ад…

Ответ: Если здесь будет ад, то в другом месте мы тоже построим тот же ад.

Вопрос: То есть мы с этой планеты никуда не улетим?

Ответ: Никуда. Мы обязаны будем сделать правильную, хорошую жизнь именно на этой планете. Кроме Земли нам места больше нет.

Мы можем с огромными трудностями добираться до других планет, но жить там мы не сможем. Они никак не приспособлены – по тысячам параметров не приспособлены для людей. И люди не смогут к ним приспособиться. Это первое.

И второе: не в этом заключается миссия человека – сохранить свою животную суть. Он должен подняться выше нее, чтобы мог в духе своем летать от звезды до звезды.

Вопрос: То есть вот сейчас я могу переместиться на другую звезду?

Ответ: Конечно.

Вопрос: И сейчас я могу быть на Марсе?

Ответ: Для этого тебе не нужны скафандры, тебе не нужна атмосфера, тебе не надо ничего. Тебе нужны только правильные пожелания, когда ты не вмешиваешься ни в какие системы, а можешь включаться в них так, чтобы не вносить в них никакие помехи.

Вопрос: А что является помехами? Мои разрушительные мысли?

Ответ: Конечно, они же эгоистические.

Вопрос: Поэтому меня не пускает это место? Потому что у меня разрушительные мысли?

Ответ: Да.

Вопрос: А что значит, что мы так связаны с Землей?

Ответ: Здесь созданы такие условия, что мы можем в этом мире, на этой планете существовать в своем эгоизме, который задает нам вот такие условия – телесные.

Но это искусственно создано, для того чтобы мы быстро перестроили себя и подготовили к состоянию выше земных условий. Тогда мы сможем перемещаться как угодно и куда угодно.

Когда мы выходим за пределы эгоизма, мы начинаем видеть иную вселенную. И там уже нет этих условий – планетарных, звездных. Там силы. И материя не имеет значения совершенно. Мы не видим материю, мы видим просто силовое поле – эгоистическое, альтруистическое. И уже зависит от того, насколько мы между ними начинаем взаимодействовать.

Мы строим тогда нашу вселенную – так называемую духовную, потому что она построена уже над эгоизмом, на альтруизме, – мы начинаем строить ее сами.

Вопрос: И что ощущает обычный человек, если он находится в этих силах?

Ответ: Он ощущает себя живущим уже в системе духовных, альтруистических сил, а не эгоистических. То есть у него совершенно другое направление разума, мыслей, чувств, отношений – навстречу другому, навстречу ближнему.

И, исходя из этого, он уже видит совершенно иные состояния вещества. Это все придет.

А для чего переселять эгоистов куда-то на другую планету? Что они там? Загадят Марс. Это все не имеет ни возможности, ни права на существование.

Вопрос: Вы считаете, лучше вложить все эти деньги в воспитание, в перевоспитание человека, в исправление его?

Ответ: Несомненно! Это является нашей целью, должно быть нашей целью – перевоспитание человечества и создание из него совершенно нового, духовного человечества. У человечества такого, как сегодня, будущего нет. И это мы видим со дня на день всё более явно.