Вопрос: То есть вы считаете, что глобализация мира и эта мировая завязка уже неминуема?

Ответ: Она неминуема, да еще с каждым годом все больше.

Вопрос: А что должно быть? Изнасилование человечества, чтобы оно поняло?

Ответ: Да. А как же? Когда ты видишь, что ты полностью зависишь от соседа, то ты с ним уже и воевать перестаешь.

Вопрос: То есть нам должно войти в сознание после всех наших разрывов и разводов, что я полностью завишу от соседа?

Ответ: Конечно. Вот так оно и идет!

Реплика: Но я не вижу, и вы тоже не видите.

Ответ: Это все должно определяться мерой страдания. Страдания – это основа.

Реплика: То есть я должен перестрадать, получается, почти до упора. Я должен развалить все вокруг.

Ответ: Это уже будет ближе к полному исправлению.

Вопрос: А если, понимая это, быстро наладить какие-то такие связи, такие цепочки, которые, если разрезать, то все упадет? Если до того, по какой-нибудь мудрости?

Ответ: Какой мудрости? Это, извините, глупость.

Вопрос: То, что я заранее могу наладить все ниточки с соседями, которые потом не смогу разорвать? Или я все равно их потом рвать буду?

Ответ: Никуда не денешься.

Вопрос: Тогда что должно произойти, чтобы я понял, что я действительно нахожусь в полной связке и не хочу из нее выходить? Я хочу так жить.

Ответ: Осознание полной зависимости всех от вся.

Вопрос: Как оно приходит?

Ответ: Через проблемы, через боль, через страдания, через болезни, в которых я раскрываю, насколько мы завязаны.

Реплика: Ученые говорят, что мы действительно завязаны. Биологи говорят.

Ответ: Но это надо на своей шкуре испытать! Вот в чем проблема. Это как в семье получается так, или с родственниками и так далее. Вот когда ты чувствуешь, и это проходит все на тебе, как грабли по голому телу. Тогда я готов отречься от этого. То есть мне эти "грабли" помогут осознать своем зло.

И тут действительно возникает много вопросов. Подумаешь, эти грабли! Почему я должен таким образом осознавать? Неужели я такой идиот? Неужели я такой ограниченный? Неужели я такой бестолковый? Неужели меня как ребенка наказывают, как в школе или дома? Неужели нельзя быть немножко умнее? Нет, нельзя.

Вопрос: То есть этот опыт обязан пройти через меня?

Ответ: Да.

Реплика: Тогда последний, острый вопрос. Кто-то же по мне эти грабли водил? То есть я его никогда не забуду, эту боль, которую он мне причинил.

Ответ: Ты будешь ему благодарен до бесконечности!

Вопрос: Вы сейчас по больному говорите. Вы понимаете, что сегодня человечество такое… Как я сегодня, не то, что смотреть не могу, а просто ненавижу. Как я могу эту ненависть перевернуть в благодарность?

Ответ: Осознанием той великой ступени, на которую ты благодаря этим "граблям" поднимаешься. И возникает огромная любовь к Творцу, который все это заранее предусмотрел и уготовил нам.

Вопрос: Чем дальше, тем страшнее получается. Я благодарен ему, которого ненавижу, я благодарен Творцу, который все это закрутил.

А на какую ступень я поднимаюсь, чтобы действительно быть благодарным?

Ответ: Это и есть осознание зла. Осознание зла – что это не зло, а абсолютное добро.

Вопрос: Которое к чему меня привело в результате?

Ответ: К любви! Целуешь грабли.

Реплика: 95% запасов нефти Африки и Индии.

Ответ: Это неважно. Нельзя давать человеку такого могущества, чувств, власти, чтобы он настолько мог помогать другим. Нельзя ему ощутить такое. Для этого надо себя готовить.

Купить 200 инвалидных колясок – это не всё. Сколько бы это ни стоило. Допустим,  это пара миллионов долларов, и что с того? Он должен работать на это, чтобы ему дали возможность жить в таких действиях.

Реплика: Вот это очень интересно. Вы сказали, что нельзя.

Ответ: Конечно. Есть много миллиардеров, и мы удивляемся, как это они не работают на отдачу еще больше, еще больше. Есть у них всякие такие поступки.

Реплика: Обратите внимание, что у них практически у всех это момент какого-то счастья. И Бил Гейтс пишет, что когда он помогает, вот такое оно счастье. И Безос, все эти миллиардеры, помогая, вдруг говорят: "Вот тогда я был самым счастливым человеком". А дальше… Вот так и живи, а вы говорите: "Нельзя".

Ответ: Нет, нельзя.

Вопрос: А почему нельзя? У меня забиты банки деньгами, мне это все не надо. Кстати, этот миллиардер и не женат, и детей у него нет. И все равно, будут забиты деньгами, я уйду, эти все деньги останутся. Почему я не могу их даже не раздать, а вот так вот – повторить эти моменты счастья еще и еще?

Вы можете пояснить, что надо сделать, допустим, такому человеку, если он почувствовал это счастье и хочет его еще и еще повторить? Как он должен измениться? Что в нем должно произойти, чтобы не было "переедания"?

Ответ: Он должен быть заинтересован в том, что делает. Вот как те коляски инвалидные или еще что-то. Что он вкладывает в жизнь, в саму помощь другим. И в этом его участие. Причем участие физическое. Может быть, дать ему возможность собирать эти коляски, что-то делать.

Вопрос: Вы считаете, это важный момент, что друг его упросил самому приехать и самому вручить коляски? Вот это важно?

Ответ: Да.

Вопрос: То есть чтобы в человеке произошло превращение из миллиардера, который накапливает, берет деньги, чтобы он сумел вот так их на жизнь отдавать? Все-таки что он должен сделать? Он же испытал счастье.

Ответ: У него должна быть переоценка ценностей: что важнее в жизни?

Вопрос: А что это за сила такая, которая вдруг появляется в человеке, живущего накапливая средства, и делает его счастливым? Что это за сила в него входит?

Ответ: Он никогда этим не занимался, он никогда не вкладывался, он думал о том, как в одну сторону загребать, а здесь у него есть возможность включиться в иное действие, в иную работу. И он вдруг видит, что в этом есть намного большее наполнение себя. Не карманов, а себя. И потому это для него является открытием.

Реплика: И все-таки вы говорите, что он обречен, он не сможет эти открытия делать постоянно.

Ответ: Это не дадут ему. Творец не даст.

Вопрос: А в каком случае он сможет?

Ответ: Если он займется каким-то делом, которое станет его целью в жизни. Тогда он сможет ради этой цели работать, наживаться, накапливать и тратить.

Вопрос: То есть перевертыш должен в нем произойти? На то, что я накапливаю для того, чтобы отдавать?

Ответ: Обязательно, да.

Вопрос: Из-за глобальности ядерной войны?

Ответ: Из-за того, что перед ними явно виден конец. Сегодня всё-таки ядерное оружие не применяют. А почему? Потому что оно есть уже с двух сторон. И поэтому будет моментальный ответ.

Вопрос: То есть вы считаете, что это добавляет безопасности, когда у всех есть ядерное оружие?

Ответ: Я считаю, что распространение ядерного оружия в нормальных странах, где может вестись за ним контроль – это путь к миру.

А как еще ты можешь сделать? Сегодня есть, наверное, тридцать стран с ядерным оружием. И вот ты видишь, что все-таки спокойно. Успокаивают друг друга, давят, что-то делают, переговоры какие-то тайные ведутся. И все-таки живем пока.

Вопрос: Почему это безопасно? Это природа страха?

Ответ: Конечно. Сдерживание – это мотивация очень серьезная. Если я могу получить то же самое в ответ, и я знаю, что это такое, потому что у меня оно тоже есть, то тут уже… будто этого и нет.

Представляете, около тридцати стран имеют ядерное оружие, включая Пакистан, Иран, Северную Корею. И благодаря этому все спокойно.

Реплика: То есть совсем уже безголовые тоже имеют.

Ответ: Это нам кажется, что безголовые. Нет-нет. Когда ты имеешь такую штуку в кармане, голова начинает работать от страха.

Вопрос: А вот говорят "бесстрашные люди", "бесстрашный человек". Что это такое? Это нехорошо, когда во мне нет страха вообще?

Ответ: Это может быть или полностью психически больной человек, или тот, который таким образом желает уничтожить мир: "После нас хоть потоп".

Но сегодня, я думаю, что этого не может быть. Потому что целая группа людей должна работать, чтобы нажать в конце концов на кнопку.

Реплика: Да, есть какая-то система безопасности.

Ответ: Да. Сами же они в этом заинтересованы. Ядерное оружие превращается в угрозу, не более того.

Вопрос: Какой вывод можно из всего этого сделать?

Ответ: Именно благодаря такому мы идем нехорошим путем. Но именно благодаря ему мы придем к необходимости сделать мир другим.

Вопрос: Мы когда-нибудь придем к необходимости разоружения или не придем?

Ответ: Я не знаю, как сказать. Я не думаю, что мы придем к этому сами, но природа приведет.

Вопрос: Изобрел это и строил военные заводы, на этом зарабатывал деньги. Деньги эти во многом кровавые, получается.

Вопрос такой: общественное мнение – это такой сумасшедший рычаг, которым можно перевернуть злодея. Вот его оно перевернуло. Он захотел уйти человеком.

Сегодня мы видим, какое количество злодеев существует в мире. Если все направить на то, чтобы их перевернуть, можно так построить общественное мнение, чтобы они перевернулись? Можно или нет?

Ответ: Нет, они руководят общественным мнением, им все равно. Они так обрабатывают человечество, что остаются просто пай-мальчиками.

Вопрос: А я могу быть свободен от общественного мнения? Очень многие пишут: "Я свободен".

Ответ: Это всё пишут. Именно поэтому и пишут. Никто не свободен, и на всех это очень давит.

Вопрос: В принципе, можно человека вот так вести, регулировать? Именно общественным мнением.

Ответ: Если бы общественное мнение хорошо себя понимало и правильно воздействовало на людей, то мир был бы другим.

Вопрос: То есть вы возлагаете на это надежды?        

Ответ: Я не возлагаю никаких надежд, потому что общество таково, что оно не заинтересовано в этом. А человек заплатит еще пару миллионов, и будет хорошее мнение. Вы же видите, как покупаются все эти средства массовой информации.

Реплика: Да. И они выстраивают общественное мнение. Я был с вами в 2006-м году в Аросе. У вас был такой "Доклад Ароса". Там собрались миротворцы – те, которые хотели сделать мир лучше. Вы поехали туда в надежде, что сможете их убедить в этом.

В вашем докладе в Аросе вы говорили, что если создать такое общественное мнение, что мы поощряем только тех, кто занимаются отдачей обществу, добрыми делами, то мир начнет потихонечку меняться. У вас тогда еще была надежда на то, что мир будет меняться.

Ответ: Это было другое время, 17 лет назад.

Вопрос: То есть это было какое-то время надежд?

Ответ: Конечно.

Вопрос: Что произошло за этот отрезок времени?

Ответ: Человечество стало совсем другим. В худшую сторону. Сегодня я бы вообще так не говорил… А тогда это слушали с каким-то интересом.

Реплика: Не с каким-то, а с большим. Я как раз стоял на камере, снимал публику, которая слушала. Там была профессура, там были светила мира. И они все очень внимательно слушали. Очень! Весь доклад.

Ответ: Сегодня я бы не говорил так. Это звучало бы наивно.

Вопрос: Если создать хорошие средства массовой информации, если создать такое общественное мнение?

Ответ: Никак это не поможет. Никак!

Вопрос: Это что-то с вами произошло или что-то произошло с миром?

Ответ: Нет, это в мире такое эгоистическое движение, что абсолютно всем на все наплевать. Не надо никаких тут даже доказательств.

Я вообще не верю в доброе изменение мира. Я верю только в то, что человечество доведет себя до такого состояния, – я надеюсь, что не до конечного, – когда оно поймет, что ему надо меняться и серьезно.

Вопрос: То есть, вы говорите, что только когда человечество ужаснется, оно поменяется? Сегодня у вас именно это направление?

Ответ: Да, оно должно увидеть свой конец.

Вопрос: Вы ведь какие-то надежды возлагаете? Мы с вами говорим, что-то транслируем, вы что-то транслируете, так или иначе. Это смотрят многие-многие люди.

Ответ: Я надеюсь, люди увидят, что они идут к быстрому и неотвратимому концу. И тогда, возможно, они поймут, что здесь должен быть какой-то выход. Но они этого выхода не видят.

Скажи сегодня людям: "Давайте относиться друг к другу хорошо!". Ну и что дальше?

Реплика: Да. Они сразу вспомнят мультфильм про кота Леопольда: "Давайте жить дружно". Все время там было: "Давайте жить дружно". Это детский такой подход для них. А для вас очень высокий.

Ответ: Это очень высокий подход, но, к сожалению, звучит несбыточно. Хотя я над этим не смеюсь и понимаю, что, в принципе, это должно быть. Но через сколько страданий еще должно пройти человечество, прежде чем оно скажет: "Хватит!"…

Вопрос: Но за шаг до пропасти, о чем вдруг придет мысль человечеству или человеку?

Ответ: Я думаю, что когда люди поймут, что они теряют всё, допустим, детей, что-то такое страшное, что уже некуда убежать, отворачиваться, и надо принимать решение, в таком случае, возможно, они будут согласны что-то изменить. Потому что изменение все равно придет свыше, но тогда, когда мы будем к этому готовы. А готовность – она вот такая: когда дети и внуки будут под угрозой гибели, исчезновения, истребления, тогда мы сможем что-то сделать с собой.

Реплика: Но это такая формула, что я не могу остановиться по дороге, а только должен прийти к этой точке.

Ответ: Да. По дороге к этому мы идем и остановиться не можем.

Вопрос: То есть ни разум мой, ни логика, это все не сработает?

Ответ: Должно быть чувство, причем чувство самое внутреннее: тупиковое, неотвратимое.

Но будем надеяться, что, с одной стороны, мы своим распространением что-то сделаем. Но, с другой стороны, человечество должно увидеть свой конец и решить. Я думаю, что это можно сделать.

Вопрос: То есть можно услышать?

Ответ: Да. Видишь, если Нобеля перевернуло, то и других людей тоже может.

Вопрос: Все-таки у вас есть эта надежда, точечка какая-то?

Ответ: Выход должен быть. Иначе все наше существование бессмысленно. Но как нам сделать, чтобы это произошло быстро, гладко, даже, может быть, как-то управляемо? Это проблема.

Реплика: Это красиво, конечно, но это так непросто.

Ответ: Это непросто.

Вопрос: И вы все это вкладываете в слово "покорность"?

Ответ: Да. Я думаю, это самое подходящее слово. Потому что человек радуется, когда он находит это слово. Когда ему есть перед кем склониться, согласиться, и ему не надо никакое оправдание. Само это ощущение покорности перед вселенской силой – оно покрывает все.