Ни один человек ничем не ограничен: он начинает согласно корню своей души и с ним работает. У каждого есть внутренняя часть и внешняя, а потому ему дана свобода выбора и равные возможности подняться на самый верх, чтобы совершить самую большую отдачу Творцу.  

* * *

Насколько мы поднимаемся над проблемами и вместо того, чтобы концентрироваться на них, концентрируемся на Творце, настолько продвигаемся. То есть мы должны решить, что нам важнее: высшая часть в нас или низшая, желание насладиться или намерение отдачи.

Важность духовного развития, солидарности с Творцом, с замыслом творения, участие в процессе исправления должны быть настолько нам важны, что мы просто перестанем чувствовать материальные проблемы, не придадим им никакой важности.

Все определяется лишь тем, что мы предпочитаем каждый миг: свою внутреннюю часть или внешнюю, где хотим быть, что нам важнее.

Своим правильным отношением к падающим ракетам мы определяем, прекратятся они или нет, ведь они призваны подтолкнуть нас к правильным действиям. Мы находимся перед высшей силой, кроме которой ничего нет, доброй и творящей добро. И сейчас эта добрая сила посылает на нас ракеты, побуждая нас исправить себя.

Если мы достигнем правильной реакции в отношении ракет, то будем думать уже не про ракеты, а про свое исправление, а потому ракеты прекратятся. Но наша цель была не остановить ракеты, а достичь слияния с высшей силой.

* * *

Решая, что внешнее важнее внутреннего, мы даем силу внешнему подняться во всем мире. Ведь получается, что высшая ступень считает нижнюю более важной и пренебрегает высшим.

Таким образом поднимается внешняя часть мира, то есть все грешники в мире получают силу и возможность вредить остальным. И это вместо того, чтобы успокоить их и самим определять порядок в мире, продвигая его к любви к ближнему как к самому себе.

А если мы предпочитаем в себе внутреннюю часть внешней, то этим определяем, что внутренняя часть мира, то есть занимающаяся духовным, влияет на более низкие ступени, и те начинают понимать, что духовное важнее материального. Все выясняется в мысли.

Надо сделать выяснения на своей ступени, чтобы предпочесть духовное материальному. Нет никакой другой возможности повлиять на мир, кроме как изменить самого себя внутри, максимально подняв внутреннее над внешним.

Поэтому нам надо исправить наше отношение к миру и его отношение к нам. А исправление возможно только за счет исполнения нашей миссии относительно мира, то есть объединения внутри народа Израиля, как учит наука каббала. Наше объединение вызовет объединение мира. Нам не нужно призывать мир к объединению и просить воспринимать Израиль точно так же, как все остальные страны.

Так никогда не будет. Поэтому нет смысла призывать мир устранить антисемитизм – он никогда не исчезнет, а будет только расти. Весь негатив нам надо исправлять только путем нашей внутренней работы среди народа Израиля, то есть нашего единства. А через наше объединение придет свет в мир, что значит стать "светом для народов мира", которым должен быть народ Израиля.

Но евреи не захотели оставлять Германию, менять "самую цивилизованную страну" на бедную Палестину. И тогда отношение нацистов поменялось на противоположное: из почитателей они превратились в антисемитов, в тот миг, когда евреи не захотели оставлять Европу и отправляться в Израиль. Этот переворот был сделан свыше, и сегодня нам надо учиться на истории.

Но в наше время должно произойти окончательное исправление всего мира, поэтому главное позаботиться об объединении, а не о том, как скрыться из одного места и переехать в другое. Все зависит от того, когда, в какой форме и с какой скоростью мы достигнем объединения. В зависимости от этого, евреям возможно не придется спасаться в Израиле, сбегая из других стран.

Но нет сомнения, что в Израиле будет самое надежное место, если народ Израиля поймет, что должен быть "Исра-эль" ("прямо к Творцу") – то есть объединенным. А если нет, то тут может быть то же самое, что во всем мире и даже еще хуже. Поэтому день памяти Катастрофы очень актуальный символ для сегодняшнего дня.

Ведь у них нет возможности ни на что влиять, кроме фиктивных, искусственных систем, которые они построили себе: финансовую систему, не имеющую никакой реальной базы, промышленную систему, производящую на 90% никому не нужную продукцию и т.д.

Если мы дадим миру небольшую подсветку от наших исправлений, это произведет в нем огромные изменения к лучшему. Поэтому нам нужно знать, что происходит в мире, и включить его состояние в нашу молитву.

Мы не можем исправлять себя для собственного благополучия, это будет эгоистическим действием. И ради блага Творца мы тоже не можем исправляться, ведь Ему не нужны наши одолжения. Все исправления надо делать только относительно мира.

Если мы исправим мир, то создадим сосуд, который сможет наполнить Творец и насладиться этим. Этот сосуд является телом общей души, а мы – только голова, которая обязана организовать это свидание между Творцом, светом и желанием, телом парцуфа. А мы находимся посередине как голова – это наша миссия. Поэтому мы не можем не думать о мире и не проникаться его проблемами.

Тогда как человек действует с намерением, и этим отличается от животного. От природы мы животные, но чем больше мы поднимаемся над животным уровнем благодаря воспитанию, приобретенным привычкам, тем больше значения придаем намерению. Вся художественная литература, кинематограф, высокие произведения искусства рассказывают о намерениях, а не о самих действиях.

Драмы, конфликты, противоборство тем острее, чем больше расходится намерение с действием, а потому его сложно понять и почувствовать, трудно выразить. И когда намерение, наконец, соединяется с действием, это приводит к решению, к развязке.   

* * *

Намерение ради отдачи можно получить только от света, возвращающего к источнику, поскольку этот свет приходит из системы, где мы все соединены вместе. Выходит, что я начинаю чувствовать другого человека неотделимым от меня, а потому меняю к нему отношение и даю ему так, будто беру себе. Отдача ему превращается для меня в мое получение, словно для собственного ребенка.

С ребенком нам все понятно, нам даже приятнее дать детям, чем взять себе. Вот и чужого человека надо увидеть теми же глазами, будто он наша неотрывная часть. Для этого есть свет, возвращающий к источнику, имеющий силу показать мне, что товарищи и я – это части одного тела, и давая им, я будто беру себе.

Поэтому изменение намерения возможно только в группе и только с помощью света, возвращающего к источнику.

* * *

Урок должен быть практическим действием в десятке, а не умственными измышлениями. Он должен войти в наш материал, в наше соединение, ведь объединение – это матрица всей реальности. Нет никакой другой реальности, кроме десятки.

Если я проигрываю все сцены внутри десятки, облачая в нее весь материал статей: десять сфирот, высшие миры, парцуфим, разбиение и исправления – это настоящее изучение науки каббала в действии, "практическая каббала".

После урока я выхожу совсем другим, чем был до него, и десятка тоже другая, ведь мы совершили прыжок в пути.

* * *

Что мешает мне почувствовать себя в совершенстве, в полном изобилии, в слиянии с Творцом? Мир добр и прекрасен, наполнен Творцом, и я в нем вечен и совершенен. Почему я сейчас чувствую иначе? Разница между двумя этими состояниями – только в моем ощущении.

Если я не считаюсь со своим животным желанием насладиться, а хочу быть в желаниях отдачи, то наслаждаю Творца, говоря: "Я чувствую бесконечное наполнение в том, что Ты мне даешь. Мне больше ничего не нужно, я счастлив тем, что Ты существуешь и занимаешься мной!"

Кто мешаем мне чувствовать такую радость и наполнение, кроме моего эгоизма, моей гордыни?

* * *

В конце исправления весь мир становится абсолютно добрым, как сказано, что "волк будет мирно жить рядом с ягненком". Исраэль (стремящиеся к Творцу) – это голова парцуфа, общей души Адама Ришон. У Адама не было головы, он родился животным, ангелом. Ангел – это животный уровень святости, а у животного нет разума, нет головы.

Теперь за счет выяснений начинает расти голова по ступеням шореш, алеф, бет, гимел, далет. Голова – это мы, стремящиеся к раскрытию Творца, к соединению. За счет этой головы существует тело, без которой оно не смогло бы ожить.

У Адама была голова на уровне Хасадим, то есть на животной ступени. А когда он захотел иметь голову со светом мудрости (Хохма), то есть на ступени человека, то разбился.

Исправление заключается в том, чтобы собрать обратно голову и тело – это и будет исправлением мира, реальности. Все будут соединены добрыми связями в свете Хасадим и наполнятся совершенным светом Хохма. Это называется концом исправления.

Главное понять, что это не случайное событие, а закономерное, исходящее из основы творения. Так и будет продолжаться и не закончится, если мы не начнем с этим что-то делать.

Каббала объясняет это явление на научной основе и предупреждала об опасности много лет назад, когда все еще смеялись над такой возможностью. Теперь уже не до смеха, и все же каббалистов не хотят слушать. Придет время, когда не будет выбора, придется прислушаться.

Каким бы жестоковыйным ни был народ Израиля, но Творец все же вывел его из Египта путем ударов и страданий. И в наше время может быть то же самое. Каббалисты продолжают предупреждать, и им не верят, как когда-то не верили Моше.

Очень символично, что всего через несколько дней мир отмечает "День памяти Катастрофы", и та же самая катастрофа возвращается… Или евреи объединятся, или же будет очень плохо. Объединение – это решение не только для антисемитизма, но и для общего исправления мира, исправления человечества, нарастающего глобального кризиса, приближающейся мировой войны, о которых уже говорят открыто.

Своим старанием видеть доброе отношение Творца к товарищам, несмотря на видимые мне проблемы, я доставляю наслаждение Творцу. Это значит, что я исправляю себя, свое зрение, восприятие, отношение к Творцу.

Я вижу все своими испорченными глазами, но хочу исправить свое зрение, чтобы относиться ко всему будто Творец добрый и творит добро, принося благо всем. Весь мир находится в конце исправления, все товарищи великие праведники, окончательно исправленные. Но внутри себя я вижу их испорченными, то есть все неисправности – во мне. Поэтому я прошу Творца исправить мое зрение.

Я не требую увидеть товарищей исправленными, а готов помнить, что они исправлены, а я испорчен. И меня это не волнует, я только не хочу плохо говорить о них и о Творце. Я принимаю товарищей и Творца как абсолютное добро, а самому мне достаточно лишь удерживаться выше критики. Я даже не прошу о собственном исправлении, ведь не хочу просить о себе.

* * *

Невозможно любить Творца больше, чем товарищей. Если я люблю Творца больше, значит, я эгоист. Ведь понятно, что с Творцом выгодно дружить, а с товарищами не обязательно.

* * *

Есть треугольник: я – группа – Творец. Как мне относиться к товарищам, а как к Творцу? Разумеется, моя цель: прийти к слиянию с Творцом. Для этого Творец создал и разбил общую душу, и потому у меня нет выбора: чтобы достичь Творца, я должен достичь любви к товарищам. В мере моего соединения с товарищами я смогу приблизиться к Творцу.

Но для объединения с товарищами мне необходима сила Творца. Я обрету любовь к товарищам при условии, что Творец поможет мне. Тут действует простая формула: на первом этапе цель – это любовь к товарищам, а реализация идет за счет силы, полученной от Творца.

Когда же я достигаю любви к товарищам с помощью Творца, то перехожу на второй этап: от нее прихожу к любви к Творцу. Когда мы достигаем объединения в группе, то все вместе прорываемся к любви к Творцу, как один человек с одним сердцем: один на один.

Сначала я использую Творца как средство для достижения любви к товарищам. А затем я беру всех товарищей вместе как одного человека и меняю цель: вместо любви к товарищам – слияние с Творцом.

Я использовал Творца как средство для достижения любви к товарищам, а теперь использую любовь к товарищам как средство достижения слияния с Творцом. Любовь к товарищам – это исправление кли, а конечная цель, достигаемая в исправленном кли – любовь к Творцу. 

* * *

Человек не может преследовать две цели сразу – только одну. И потому сначала Творец – это не цель, а клей, соединяющий нас вместе.

Первый этаж – это любовь к самому себе. С него мы поднимаемся на второй этаж – к любви к товарищам. А со второго этажа – на третий, к любви к Творцу.

* * *

На любви к товарищам я учусь любви к Творцу. Я раскрываю в себе ненависть к ближнему, созданную во мне Творцом, а потому готов учиться на Его любви тому, как любить товарищей. Оправдывая товарищей и оправдывая Творца, я учусь любить. Любви надо учиться, любви надо учить, и поэтому нам нужны силы Творца и Его учеба. 

* * *

Нам так трудно обратиться к Творцу, потому что это удар по самым нашим основам, по нашему эгоизму, который кричит: "Кто такой Творец, чтобы я слушался его, просил?" Это унижение против всей моей природы.  

Вся наша работа заключается в том, чтобы установить единственность высшей силы, кроме которой ничего нет. Весь мир – это помехи от силы, выступающей против Творца, которая называется "Фараон".

И над всей этой путаницей, созданной Фараоном, мы можем постановить, что она послана Творцом. И тогда все помехи облачаются на "нет никого кроме Него", и мы можем точнее выяснить этот принцип во всех деталях, выстраивая образ Творца через образ Фараона.

У нас нет никакой возможности подступиться к Творцу, который не имеет образа. Но именно помехи в обратной форме строят для нас образ Творца.

* * *

Фараон запутывает нас всю жизнь до самой смерти, заставляя думать, что наша  обязанность служить эгоизму. Мы даже не рабы, а добровольные работники Фараона, готовые выполнять все приказы своей природы, чтобы получать взамен наслаждения или хотя бы избегать страданий.

Но если Творец хочет приблизить человека к себе, он отягощает его сердце, давая ему понять, что он работает на злую силу, на Фараона, который не заботится о благе человека, а всю жизнь обманывает его, чтобы в итоге закопать в землю. Фараон наслаждается тем, что мы исполняем его приказы.

Однако за злой силой скрывается добрая, которая хочет научить нас преимуществу света из тьмы, дав понять на этих противоположностях, что есть нечто выше нашей природы. И все для того, чтобы мы своим желанием и усилиями открыли для себя эту высшую реальность, духовный мир, и познали высшую силу, стоящую над Фараоном. Так мы открываем форму, обратную Фараону – Творца.

После этого мы уже гонимся за "нет никого кроме Него", смотря не на самого Фараона, а сквозь него стараясь увидеть Творца. Пусть Фараон играет передо мной любые роли, главное, что он помогает мне раскрыть разные формы отношения Творца ко мне.

Творец – это постоянное, безусловное, неизменное добро, которое я не могу рассмотреть. Высший свет и сейчас наполняет всю реальность, но кто его видит? Фараон дает мне прозрачный негатив, сквозь который я проявляю свет и вижу разные изображения. Я ничего не смог бы понять и разглядеть в Творце, если бы не Фараон.

Чем более жестоким становится Фараон, тем больше контрастных деталей мы можем раскрыть в Творце. Без Фараона нет Творца, поэтому Творец изначально создает злое начало. Когда мы смотрим на Творца сквозь свое злое начало, то можем разглядеть в нем всевозможные формы, виды отношений, действия, намерения, и с помощью Фараона узнаем, как уподобиться Творцу.

Мы даже ущербнее животных, ведь соглашаемся со своим инстинктивным, автоматическим управлением. Мы рабы  эгоизма, а животное не чувствует себя в рабстве. Даже домашние животные, попадая в неволю, не чувствуют себя рабами, а любят хозяина, который их кормит, и готовы на него работать.

Но Творец не дает человеку так уживаться со своим эгоизмом. Поколение за поколением мы чувствуем себя все более несчастными. Таким путем Творец вытаскивает нас с животной ступени и поднимает на человеческую. Нам нужно выдрессировать самих себя, чтобы соответствовать Хозяину.

Это особая работа со стороны творения. И поэтому Творец все время пробуждает в нас ощущение того, что мы находимся в изгнании, в рабстве, в ничтожности, без знания и ощущения своего хозяина, как животное, не дающее приручить себя.

Так будет до тех пор, пока мы не узнаем Хозяина и не поймем, что Он самый возвышенный и тогда уже прилепимся к Нему сознательно – не по животной привычке, а постигая его высоту и роль в творении, его старание поднять нас на свой уровень, чтобы мы не просто исполнили его желание, как животное, привязанное к хозяину, а получили те же свойства.

* * *

Жизнь – это ощущение слияния с Творцом, гармонии с высшей силой, такого движения в унисон, когда нет ощущения ведущего и ведомого, а только вместе. Там, на самой большой высоте, где соединяются конец действия и изначальный замысел, Творец и творение находятся в таком слиянии, что нет первого и последнего, а только вместе.

* * *

Нужно все время возвращаться к слиянию с Творцом, словно зародыш в материнских водах, который прилеплен к ней всем своим существом. Но только я сейчас уже не младенец, а взрослый человек, обремененный опытом всевозможных состояний и знаний.

Но со всем этим грузом я отменяю себя перед высшим словно зародыш. Я не отменяю свои желания и мысли, но стараюсь быть преданным как зародыш матери. Все всегда возвращается к первой точке зарождения – точке полного слияния творения с Творцом. Каким бы я ни стал огромным, сильным и умным, но я сжимаю себя до одной точки внутри Творца.

А с другой стороны, я проверяю, насколько принизил себя. Если я расцениваю себя как ноль, то смогу подняться из любого состояния, потому что для нуля нет никаких препятствий. Я сам никто, я принадлежу окружению, десятке, работе, которую обязан выполнить, я обязан прибыть на урок и занять свое место.

Насколько я сейчас преодолеваю свой эгоизм, делая из себя ноль, я на самом деле становлюсь не ничтожным, а очень важным, так как восполняю свое место в общей душе.  

И так в каждом состоянии у нас есть работа со стороны света, со стороны Творца, и со стороны сосуда, творения.

* * *

Все претензии относятся не ко мне, ведь кто я такой? Мое желание насладиться создано Творцом, и желание отдачи тоже будет дано свыше. Я ничего не приписываю самому себе, даже свое текущее состояние, в котором не имею понимания, ощущения, сил. Так вертят мною сейчас свыше, словно рукой вставленной внутрь куклы.

Поэтому не надо приписывать мне сегодняшнее состояние – это не я, а Творец, высшее управление. А если мое состояние создано Творцом, значит, оно важное! Поэтому оно не сбрасывает меня вниз, а просто ставит на линию творения.

Я не сужу себя за то, что сделал вчера и не оцениваю свои успехи – я вообще не отношу к себе ни причины, ни действия, ни следствия. Все, что было до сегодняшнего дня, пришло от Творца и относится к Нему. Даже если бы я не совершил вчера разные заповеди и прегрешения, было бы то же самое. "Нет никого кроме Него". Ходил я на рынок или сидел дома бездельничал – результат один и тот же.  

Я вообще не хозяин действия. Все наши действия осуществляются только просьбой, молитвой, как будто у нас нет ни рук, ни языка, ни разума, только крупица ума и сердца для того, чтобы попросить, выразить свое желание. И потому единственное, что мне нужно, каждый раз будто рождаться заново. А что может новорожденный младенец: только кричать, требовать, плакать.

Все приходит свыше, а мое желание – это и есть молитва. Только молитвой можно чего-то достичь, в максимально простой форме все время возвращаясь к нулевой точке.

Не совершай ни одного действия, пока не попросил. Духовное действие всегда предваряется намерением. Поэтому перед духовным действием необходимо обратиться к Творцу и попросить Его выполнить. А если я собрался с силами и сам выполнил действие, оно не будет духовным. У меня нет таких сил.

* * *

"Тора ослабляет человека в работе": чем дальше он продвигается, тем меньше у него остается сил, понимания, способности действовать. И тогда ему придется все время связываться с Творцом и просить у Него. Он будет чувствовать себя полностью зависимым, но от Творца! Так Фараон обязывает человека стать рабом Творца.

* * *

Вся реальность работает по одному принципу: через молитву к высшей силе. Мы только не замечаем этого, потому что этот принцип заложен в природу и реализуется автоматически.

Пчела, пьющая нектар, и вор, роющий подкоп, рыбы, птицы, все неосознанно действуют по одной простой формуле: раскрытие Творца в творении как силы, действующей в материале. Творение стремится к этому раскрытию, приближая его своей молитвой.

Весь мир в молитве: птицы, рыбы, люди, камни, растения, солнце – все движимо желанием творения и силой отдачи Творца. Только мы действуем автоматически, не отдавая себе отчета.

Природа не спрашивает, хочет ли дерево расти, хочет ли животное есть и пить. И только человеку дана пустая область между действием Творца и действием творения (средняя треть Тифэрет). Я сам должен связать все вместе и этим строю свою личность.

Я должен пробудить Творца. Все находится в совершенной гармонии, но Творец раскрывает плюс и минус, а я посередине должен попросить связи между ними. Мое сопротивление добавляет мощность нашей связи. Я ничего не делаю, кроме просьбы Творцу установить эту связь.

Есть ступени, где я делаю это осознанно, как будто ребенок хватает взрослого за руку, приводит в нужное место и показывает, что сделать. А порой младенец настолько мал, что может только плакать, и непонятно, что он хочет.

Но вырастая, он начинает сам выполнять действие, то есть он понимает состояние, проверяет весь процесс, и просит у Творца знание, чтобы просить правильно и выполнить вместе с Творцом все действие от начала и до конца: не немного как младенец или чуть больше, как ребенок, а все полностью. Это называется полным слиянием. 

* * *

Творец пробуждает желание и наполняет его автоматически во всей природе. И только человеку Он дал пустую область – место, в котором мы можем включиться в творение, если хотим раскрыть Творца. Я стою посередине, в пустой зоне, и прошу Творца позаботиться о состоянии, которое вижу перед собой.

Злое начало подговаривает меня: "Сделай все сам!" Но я прошу помощи Творца, совместной работы. Я хочу, чтобы Он выполнил действие, ведь этим доставляю Ему удовольствие, признавая Его великим, как первопричину всего: "Я – первый и Я – последний". Он организовал мое состояние и только Он может его исправить, никто другой. Этим я провозглашаю власть Творца.

Так как желание насладиться огромно, равнозначно Творцу, его невозможно исправить за один раз, а требуется множество отдельных действий, пока полностью не завершится исправление. Поэтому египетское изгнание должно длиться четыреста лет, то есть четыре ступени, до полного состояния.

Потому не нужно думать, что в один раз можно запрыгнуть в духовный мир и быстренько пройти изгнание. Не надо отчаиваться, что состояния все время возвращаются, а воспринимать все их как новые, делая новые выяснения. Так "грош к грошу накапливается большой капитал".

Пожелаем нам терпения и стойкости. Человек продвигается не качественно, а количественно, многократным повторением одной и той же работы, пока не накопится ощутимый результат. Повторяясь, состояние добавляется ко всем  предыдущим и дает качественное изменение. Но качество следствие количества.

Это словно в компьютере, где нет ничего, кроме нуля и единицы. Но из множества нулей и единиц получается огромное число операций, возможностей. Любую самую сложную формулу можно разрешить через последовательность нулей и единиц: входов и выходов, света и темноты.

Нужно укрепиться так, чтобы воспринимать свои подъемы и падения как продвижение, каждый раз как новое состояние. Нас проверяют именно в темноте, а не при свете, то есть насколько мне не важно, что я попал во тьму. Ведь я проверяю состояние не по себе, а нахожусь выше нее. И пусть будет тьма, поскольку именно в темноте я строю свойства отдачи, веру.

Человека проверяют тогда, когда у него ничего нет, ничего не светит в настоящем и будущем, и он не требует света, а только одного: отнести это состояние тьмы к Творцу и жить во тьме как при свете. Этим проверяется его вера.

Вся работа идет именно в темноте, и потому каббалисты постановили, что учиться нужно ночью. Бааль Сулам всегда просыпался в полночь и начинал свой день. Поэтому нужно привыкнуть учиться в темноте, пока тьма не воссияет как свет. Тьма останется тьмой, но она будет светить мне, потому что именно там я найду свет веры, а затем в нем – свет Хохма. 

Свет Хохма без веры приводит к темноте. А если я стараюсь добавить свет веры, то зажигаю свет и освещаю тьму.

* * *

Запутанность – это начало новой ступени. Каждый день должен начинаться с большой путаницы, чтобы ничего не оставалось от вчерашнего дня. Если вчера я проделал работу в группе, читал и размышлял о духовном, то сегодня проснусь со спутанными мыслями и смятенным сердцем, разбитым, не способным собраться и сконцентрироваться на чем-то одном.

Это правильное начало дня, и главное, начать с ним работать: понемногу пробуждать свой разум, а затем чувства, поворачивая их в сторону объединения.

Первая исправленная мысль должна быть о том, что надо настроить свое кли в правильном направлении, то есть на общую душу Адама Ришон: хотя бы вспомнить, что она существует, и я должен быть внутри нее. Для этого мне дана десятка.

Если держаться этой правильной картины, это сэкономит нам 90% времени. Вся проблема в том, что мы забываем о ней. Если я на уроке думаю о том, как сам достигну и почувствую духовное, как пойму статью, то теряю время напрасно, почти без пользы. Но если я думаю о десятке и стараюсь внутри нее ощутить всю статью, то я действительно продвинусь.

Есть личное, индивидуальное продвижение и в группе. Это два разных вида работы. Можно продвигаться и одному, но в наше время, в последнем поколении это будет лишь подготовкой к исправлению. Ведь у меня не будет инструментов для работы: с кем я буду соединяться, кому отдавать? Посредством чего я свяжусь с Творцом, как докажу, что восстановил разбитый сосуд?

Все это можно сделать только в десятке. Потом я пойму, что это и есть моя разбитая душа, с которой я должен работать.

* * *

В десятке мы строим кли, и потому нам так важно ощущение недостатка. Я забочусь о товарищах, стараюсь впитать их желания, стремления, но вижу все большее разбиение, а потому должен все больше увеличивать свою любовь. Если бы я не понимал этого процесса, то давно бы сбежал.

Ведь как может быть, что вчера мне удалось наладить какое-то объединение, а сегодня смотрю, и не с кем работать. Все рассорились друг с другом, какая это группа? Из четырехсот человек половина спит на уроке, половина думает о своих делах. Прямо как сказано: "Пришел Я и не застал ни одного человека".

И я говорю: это состояние показывает мне Творец, чтобы я исправил это кли, вернул ему вдохновение, сплочение, объединение, пока в этом общем едином, объединенном кли не раскроется один Творец – единый и единственный. В этом заключается моя работа, и если я отказываюсь от нее, то будто отталкиваю от себя духовный мир.

Я должен увидеть товарищей объединенными в одно целое, ведь это отпечаток моих свойств. Поскольку я разбит внутри, то воспринимаю товарищей разбитыми. Если я вижу, что они спят, значит я сплю внутри.

Если они не могут соединиться, значит, мои внутренние свойства не соединены. Я вижу в них свою собственную проекцию и должен их исправить. Все десятки, весь мир я должен исправить так, чтобы увидеть одного человека с одним сердцем.  

Они все объединены и исправлены, но я сужу в меру своих недостатков и потому вижу их разобщенными. Они любят и хвалят друг друга, а я слышу ругательства. На самом же деле это святая Шхина.

Десятка находится в окончательно исправленном состоянии, а я должен сделать все возможные упражнения, чтобы правильно соединиться с ней и по достоинству оценить товарищей. Заботясь о них, я забочусь о самом себе. Десятка – это рентгеновский снимок моего внутреннего кли, показанный мне снаружи.

Разница между ее сегодняшним видом и тем, что я увижу, будучи исправленным, указывает мне направление правильного движения. Я совмещаю две эти картины, словно свожу вместе мушку и прицел или навожу на резкость. Это значит, что я достигаю слияния.

* * *

Я вижу группу преломленной в моих внутренних свойствах. И в то же время я должен представлять ее такой, какой она должна быть, если бы я не искривлял ее в моем эгоистическом разуме и сердце, а был исправлен.

Один раз я вижу себя якобы исправленным, а их испорченными, а другой раз – себя испорченными, а их исправленными. И тогда я хочу совместить две эти картины в одну, как будто решаю систему из двух уравнений, исключая одно неизвестное.

Поэтому я говорю: "Каждый осуждает в мере своих недостатков". Товарищи абсолютно исправлены, и я тоже хочу исправиться, а значит, должен двигаться в направлении, где увижу их как совершенное, исправленное кли, внутри которого пребывает Творец.

Я хочу сблизить два этих образа и увидеть испорченную группу исправленной. Каждую секунду мне придется начинать работу заново, обновляя эту картину, ведь я буду все время видеть новые недостатки. Так я исправляю себя, силой приводя себя в исправленное состояние за счет того, что хочу видеть группу исправленной.

Весь мир – это детали игры Творца со мной, и в той мере, насколько я могу с ними связаться, я приближаюсь к Творцу. Весь расчет идет только на Творца, и мое намерение направлено только на Него, а все остальное – лишь средства.

Но без этих средств невозможно достичь Творца, а потому должен относиться к ним точно так же, как к Творцу. И тогда эти средства превратятся вместе со мной в тот материал, желание, в котором я сливаюсь с Творцом.

Свет веры – это окружающий свет, возвращающий к источнику и вселяющий в сердце человека силу отдачи. Это единственное, что нам нужно, больше нечего ждать и не на что надеяться. Если мы притянем свет веры, то с его помощью сможем подняться на ступень отдачи, выйти из желания насладиться и начать работать с ним альтруистически. В этом состоит вся Тора: исправить намерение с ради себя на ради отдачи.

Желание насладиться остается таким, каким было создано Творцом. Вопрос лишь в том, что доставляет нам удовольствие: наслаждаться самим или наслаждать других. В этом вся разница между получающей природой и отдающей. Изменяется не желание, не сам материал, а намерение, которое переворачивается с помощью света, возвращающего к источнику.

* * *

Мера моей отдачи определяется полученным светом веры. А потому использование моего желания расширяется, и я вижу, что можно с ним сделать. Если я работаю с ним ради отдачи, то в этой мере мир вдруг становится прозрачным. И чем больше желания я использую на отдачу, тем прозрачнее становится мир.

Ведь весь мир я вижу сквозь свое желание. Пока желание эгоистическое – мир очень ограничен, закрыт. А намерение ради отдачи открывает для меня возможность видеть то, что находится за пределами моих узких, животных интересов.

Сейчас я думаю лишь о том, что хорошо моему животному, и реальность, ощущаемая в таком ракурсе, называется этим миром: пища, секс, семья, деньги, почет, знания. Но если я расширяю свое восприятие, то вижу другую жизнь.