Демократически избранные лидеры в рамках системы не имеют действенных полномочий, неспособны решать проблемы. И народы сегодня, сознавая это, относятся к ним соответственно. Как у масс нет реальной силы, так нет ее и у правительства. Его члены просто "хорошо устроились", заполучили "хлебное место" с высокой зарплатой, бонусами, каникулами и т.д. А еще они умеют ругать друг друга и проводят много времени за столь продуктивным занятием. Со временем все разглядят это окончательно – на одном из этапов осознания зла, которое поможет нам изменить ситуацию.

С другой стороны, при настоящей, правильной монархии умный и адекватный царь заботился о своем народе больше, чем современные парламентарии и министры со всеми их красивыми словами. Ведь царь чувствовал: "Эта страна – мое достояние, моя собственность". В отличие от него, нынешние лидеры в упор не видят своего народа. Люди в их восприятии – ничтожества, настолько эфемерные, что их как бы и нет вовсе…

Разумеется, это не значит, что современные авторитарные тенденции позитивны. Здесь всё дело в том, что для разных стран справедливы разные формулы власти. Надо принимать в расчет характер народа и воспитание, которое ему дают, а также другие факторы. К примеру, Россия склонна к единоличному правлению: люди хотят, чтобы им дали устраивать свою жизнь, а наверху предпочитают видеть кого-то одного – для ясности. С другой стороны, извечное противостояние республиканцев и демократов – это такой клубок, что американцы и сами, возможно, не понимают, какие процессы идут во власти.

В принципе, если бы не российская коррупция, достигшая колоссальных масштабов, поскольку о ней вовремя не позаботились, то, установив режим себе по нраву, Россия ничем принципиально не отличалась бы от Америки. Ведь американцы, пускай в завуалированной форме, правят своим народом законами, намного более жесткими, чем в России. Внешне Америка – свободная страна, но по сути, свободы в ней не намного больше.

Это не хорошо и не плохо, просто у элиты нет другого выхода. Государство – это власть, и ему нужны инструменты ее реализации. Народ необходимо постоянно держать в неких границах. Если ты открываешь перед ним одну дверь, то должен закрыть другую, и для этого нужны соответствующие средства.

Проблема же сегодня – в системе образования, которая ниже всякой критики, как в России, так и в Америке. И потому ничто не поможет правителям удержаться у власти. Все нити будут ускользать у них из пальцев, потому что сегодня они неспособны подступиться к новому поколению. У них нет никакого подхода к молодым, и тут бессильны великие мира сего, властители и богачи. Это людям неподвластно, это уже – внутренняя программа человеческого развития, переходящая в новую фазу и подводящая нас к новому состоянию.

Вот почему сегодня уже нет смысла сравнивать Россию и Америку, да и вообще, кого бы то ни было. Всё рушится.

Вопрос лишь в том, чем всё закончится. И зависит это от нашего выбора. Так или иначе, путем осознания зла мы поймем, что необходимо изменить свое естество. Ведь на самом деле ни в природе, ни в обществе, ни в промышленности, ни в торговле, ни во власти – нигде нет больше никаких возможностей для решения проблем. Всё обусловлено лишь одним – человеческой природой. Это единственный фактор, который мы можем изменить, – и тогда изменится всё.

Вот что надо понять человечеству. Когда придет это понимание, люди разуверятся во всем прочем и сами признают: "Не нужно ничего, кроме работы над человеческой природой".

И решение это осуществится не обычным образом, а посредством автоматизации самых разных сфер. Мы создадим новую промышленность, где роботы возьмут на себя почти все функции. Мы переведем на те же рельсы другие сферы, включая даже медицину и торговлю. Пускай везде трудятся автоматы – люди же будут лишь управлять процессами, обеспечивать техобслуживание и вести разработку новых технологий.

Ну а в остальном, помимо базовых нужд, человек будет занят лишь одним – учебой, образованием, воспитанием, которое обеспечит всем полноценное объединение в этом мире.

Нет, сегодня мы оба должны адаптировать себя друг к другу путем совместной работы по сближению. Чтобы по-настоящему "сплавиться" между собой, нам необходимо работать, как минимум, несколько месяцев, а то и год-два. Лишь тогда мы начинаем подходить друг другу, и между нами протягивается внутренняя взаимосвязь, позволяющая одному "диффундировать", "проникать" в другого – подобно тому, как кофе и вода, перемешиваясь, уже не остаются прежними, а вместе создают нечто единое. Только "просочившись" друг в друга хоть немного, мы понимаем, как продолжать этот процесс взаимовключения.

Такое проникновение друг в друга – и есть подлинное соитие, слияние душ. И вот тогда мы действительно готовы к браку, к взаимосвязи на долгие годы. Ведь мы уже обрели "программу" душевного взаимопроникновения, мы понимаем, как это делается, и готовы осуществлять ее обоюдно.

Вот почему мой учитель Рабаш говорил, что для начала надо лишь, чтобы люди не испытывали друг к другу внешнего отвращения, а всё остальное приложится к общим усилиям, благодаря которым семья будет расцветать, не останавливаясь на достигнутом, а развивая свою связь еще и еще.

Вопрос: Но как человек решает приступить к такой работе, еще до того как началась "диффузия"? Ведь в принципе, им движет влюбленность, т.е. чувство, а не разум.

Ответ: Нужно снять с души человека все те грязные "одежды", в которые ее обрядили, – эгоистические приоритеты, голливудские нравы, всевозможные стереотипы, массово насаждаемые критерии…

Мы судим о противоположном поле по искусственным, внешним признакам. И потому, если говорить о подлинных переменах, то, прежде всего, надо "взяться" за аудиторию незамужних и неженатых, чтобы они поняли, какова их природа и почему им не удается выстраивать прочные отношения. Человеку нужен здравый подход к себе и другим: немного меньше Голливуда и интернет-стандартов, немного меньше балагурства, приправленного виртуальными рожицами.

Мы говорим смайликами, мы смотрим на жизнь сквозь их шаблонную призму. А ведь по сути, я должен быть "ребенком", способным влюбиться без остатка, как в те времена, когда меня совершенно не волновали внешние "аксессуары". Я толком и не видел своей возлюбленной, она расплывалась в тумане вспыхнувшего чувства, как будто кто-то нажал невидимую кнопку и "закоротил" меня на нее. Вот в какое состояние я должен вернуться.

А для этого надо сорвать все "наряды", которые я на себя нацепил под нажимом окружения, будь то всемирная паутина, книги, фильмы, социальные договора или просто чужие оценки того, что такое хорошо и что такое плохо. Я должен стать более естественным, стать ближе к природе – пускай простой и эгоистичной, неважно. Я больше не хочу зависеть от всех.

Добиться этого можно только в большом окружении таких же, как я, людей, когда мы вместе познаём себя: кто мы и что мы, каково наше естество, как смотреть на себя, на партнера, на мир, и т.д. Так постепенно мы перестанем зависеть от внешних стандартов, которыми нас облагодетельствовали "из-за океана".

Всё дело в социальном согласии: если оно меняется, мы совершенно иначе смотрим на те же самые вещи. Современные шаблоны условны, надуманны. Первым делом, необходимо свергнуть их с пьедестала и в то же время – не потом, а именно параллельно с этим, – возвысить совсем другие ценности, так чтобы я потянулся не за внешней связью, а за связью внутренней. Ведь внешняя связь хрупка и мимолетна, часто она рвется уже на следующее утро, тогда как внутреннюю связь мы можем развивать до бесконечности.

Так или иначе, необходимо совместное, обоюдное обучение в группе: общение, семинары и прочие средства, позволяющие выстраивать между нами различные взаимосвязи. Лишь тогда я почувствую, какие женщины действительно близки мне – в глубинном, подлинном смысле. И вот этому чувству можно будет доверять. Ведь я перестану замечать внешнее и сфокусирую взор только на главном – на внутреннем. Женщина для меня будет уже не "обложкой", а бесценной "книгой", в которой открываются всё новые глубины чувства и душевной близости. И предвкушение этой связи сразу затронет во мне сокровенную струну.

А затем уже к этой искре я присоединю внешнюю составляющую.

Так выстраивается правильный порядок приоритетов и взаимного сближения – на совершенно противоположном подходе к делу по сравнению с тем, что происходит сегодня. Ведь я ищу себе не жену, а именно внутреннюю связь – в разуме и в чувстве. Я хочу наполнить ею то самое место, которое осталось пустым со времен первой любви.

Вот до чего я должен добраться – до основы всех исправлений. Если бы во мне не сохранилась эта пустота после первого чувства, не для чего было бы жить. Все прочие ощущения мелки и преходящи по сравнению с ним. Именно эта изначальная страсть к внутреннему единству заставляет меня искать наполнения, хотя я уже и сам не знаю, чтó в действительности хочу наполнить.

Эта пустота, и только она, сопровождает меня всю жизнь, толкает на поиски и достижения. Она и есть душа, наполнить которую я могу лишь связью с ближним. И основная ее часть – это связь под названием "семья", или "жена", "муж". На этот стержень "наматывается" ниточка моего развития, покров моей любви, постепенно охватывая весь мир. Здесь заложено начало души человека, две ее основы – мужская и женская, – сходящиеся воедино и в своем развитии объемлющие всё.

Здесь надо просветить человека в вопросах личной и социальной психологии, немного "очистить" его от наносов общества и показать, кто он есть на самом деле, в чем нуждается и почему остается неприкаянным. Надо объяснить, что он пытается насытиться суррогатами, будь то чревоугодие, отпуска, "приключения" всех сортов и прочее – поскольку не в силах удовлетворить основной инстинкт. Всему этому надо обучать…

Вопрос: Первая любовь – сильнейшее переживание. Влюбившись впервые, я ощущал жизнь на предельной частоте. Словно кто-то нажал кнопку дистанционного пульта и добавил громкости моему внутреннему миру до предела – и я начал "выходить из берегов"… Во время влюбленности ты чувствуешь себя живым как никогда, но при этом жизнь вибрирует между двумя полюсами – между счастьем и разочарованием. Я был полон сил. Казалось, я могу перевернуть мир или скомкать его в руке. Я был готов на всё, чтобы завоевать сердце любимой. Что же это за сила? Почему, влюбляясь, мы проникаемся такой мощью, какой нет больше нигде и ни в чем? Из какого источника она приходит?

Ответ: Так мне на текущем уровне показывают пример того, как я могу тянуться, тяготеть к совершенно чужому человеку, наслаждаясь связью с ним и не нуждаясь больше ни в чем. Пускай даже я еще не готов к сексу – это нечто иное, вроде бы и граничащее с ним и в то же время отличное. Более того, противоположное. Ведь если совместить это наслаждение с сексом, они испортят друг друга. Скорее напротив, это некая отвлеченная, "платоническая" любовь.

На ее примере мне показывают, что возможна особая, внутренняя связь с другим человеком, совсем не такая, как, скажем, связь между хозяином и его питомцем. Здесь я способен на всё, потому что нуждаюсь в отклике, в единении, в ответном отношении. И мне не надо ничего, кроме этой взаимосвязи. Лишь бы постоянно поддерживать драгоценную нить – не физическую, не телесную, а всё более и более глубокую, духовную. В ней я нуждаюсь, ее желаю. Я не могу есть, пить, гулять, учиться, думать о чем-то постороннем. Я уже не я – нечто завладевает мной и совершенно выбивает из колеи. Я тянусь к той, что пленила мое сердце, и нет в жизни ничего важнее. Ничто другое даже не приближается к этому чувству, заполняющему всё до самого горизонта.

Такова первая любовь, которую испытывают все. В человеке словно задействуют или инсталлируют особую программу – чтобы он знал: есть в мире такая Связь с большой буквы…

Как правило, она длится недолго и даже не завершается физической близостью. И по всем эта волна прокатывается лишь затем, чтобы они сохранили даже не саму связь с конкретным человеком, а только ее "духовный образец".

Неслучайно одноклассники так рады вновь отыскать друг друга через интернет – ими движет подсознательное желание вернуться к сокровенному, изначальному чувству. Казалось бы, что здесь такого, если спустя десятки лет я встречусь с той, которая была для меня когда-то прекраснейшей девушкой в мире? Взволнует ли, оживит ли нас это запоздалое свидание или, наоборот, расстроит? Что можно сказать о былой связи теперь, оглядываясь на прожитые годы? И вообще, чему мы можем научиться на примере этой искры, которую не задули ветры жизни, не погасил пепел пережитого?

Наша первая любовь, как правило, остается бесплодной в материальном смысле: мы не вступаем в брак и не доводим дело до сексуального контакта. Вместо этого нас наполняет "программа", знание, ощущение, демонстрирующее, что в природе есть такой вот уровень Связи, родства душ. А затем во всех последующих связях мы, сознательно или подсознательно, ищем то же самое чувство, пытаясь хоть в чем-то воссоздать, возродить его.

И дело тут не во внешнем облике любимой, не в сокровенном образе той девушки, что первой пленила юношу, а именно в ощущении, вернуться к которому хотел бы каждый. Это желание можно разбудить во всех, и в старости оно манит даже сильнее, чем прежде. Ведь человек уже видит, что, кроме этого, в жизни нет ничего стоящего, ничего настоящего. Именно этот "теплый источник" придает нам силы, чтобы жить. Он бьет в нас с высокой целью: с его помощью мы можем приступить к исправлению не только семейных, но и социальных отношений. Полагаю, ключ к успеху заложен именно здесь.