Каббала, наука и смысл жизни

Так оценивается любой, кто бы он ни был: музыкант, писатель, профессор – прежде всего спрашивают: сколько он стоит, то есть сколько у него денег на счету. И этим все определяется.

В Европе же все размыто, потому что европейцы ценят культуру, образование, идеалы французской революции – разные ценности, которые невозможно измерить деньгами. Европейцы хранят их и дорожат ими. С одной стороны, это хорошо. Но с другой стороны, это не такие четкие эгоистические принципы, которые возможно привести к общему знаменателю, чтобы согласно ему оценить все страны.

Нужен какой-то один эталон измерения для всех, а его нет. Для француза  его французское вино, для бельгийца его вяленая рыба, а для немца его пиво -   важнее, чем вся Европа. В Америке не было такой разницы, а потому было легко соединить людей, которые приехали только для того, чтобы разбогатеть и обеспечить себе хорошую жизнь. Но в Европе нет такого простого принципа, и он дробится на множество разных ценностей.

Нет одного эталона, нет общего знаменателя между государствами, и потому они не могут объединиться. Общий знаменатель – это очень не просто. Это нечто общее между всеми нами: между мной и тобой, между тобой и им. Надо сделать некое усреднение между всеми, но в Европе это не пройдет. Не получится объединиться даже по американскому принципу: ради обогащения и создания Соединенных Штатов Европы.

Мы собираемся не для того, чтобы подраться или посоревноваться на беговых дорожках, в футболе или в боксе, а чтобы показать, что мы можем быть вместе, и потому даже эти соревнования для нас, в принципе, второстепенны. Ведь выше этого, на самом деле, возможность объединяться и дополнять друг друга, и нам от этого приятно, весело и хорошо.

Мы давно уже утратили этот дух. Сегодня на Олимпийских соревнованиях самое главное, кто выиграет сколько медалей. И поэтому применяются допинги, происходят всевозможные совершенно неоправданные подсидки, перекупки игроков и спортсменов и прочее.

Все это давно утратило свой дух, подчинилось эгоизму, политике, государствам, которые кичатся тем, что у них такие спортсмены. А на самом деле, все эти спортсмены неоднократно перекуплены через разные страны.

Спорт превратился в коммерцию, и средства массовой информации задают здесь тон по рейтингам показа и прочим пунктам. Все это очень большие деньги и очень большой государственный эгоизм каждого из участников.

Поэтому здесь и допинговые скандалы. Кто знает, насколько это верно или неверно. Все абсолютно прогнило. Лучше всего это остановить и подумать, как организовать на совершенно другой основе.

Вопрос: Вы не рассчитываете, что это может как-то исправиться?

Ответ: Обычным путем ничего не исправится. Та же самая Олимпиада исправится только в том случае, если принципиально не будет указано, откуда игроки, к каким государствам относятся, и они будут выступать произвольно, чтобы продемонстрировать спорт, который присущ человеку.

Реплика: Но тогда не будет национальной гордости.

Ответ: Не должно быть никакой национальной гордости, никакого эгоизма: ни частного, ни личного, ни национального, ни государственного! Это все надо убрать из спорта! И тогда он станет действительно связывающим людей, большим праздником, фестивалем дружбы, связи, демонстрацией единства.

Олимпийские деревни во всех странах могут стать местом постоянных, непрекращающихся встреч, местом фестивалей в течение круглого года, чтобы туда съезжались люди, музыканты, спортсмены, чтобы это был и спортивный, и культурный фестиваль.

Вопрос: Вокруг чего люди станут объединяться?

Ответ: Вокруг того общего, что есть у них. Они хотят проявить не только физические возможности человеческого организма, но и внутренние – сердца. Подняться не только над нашим телом, которое тянет нас вниз, а мы толкаем его вверх, а возвыситься над нашим эгоизмом, который тянет нас вниз, каждого индивидуально к себе, а мы должны толкать его вверх – к связи между собой.

Если мы сделаем такое, это действительно будет праздник мира и объединения.

Это происходит лишь тогда, когда в обществе удается установить новые отношения, требующие реорганизации социального устройства и его институтов. Если подобные сдвиги приобрели характер постоянных, можно сказать, что революция удалась.

Фактически, этим базовым критерием поверялось большинство крупных революций в истории: Американская, Французская, Октябрьская, "Весна народов" в Европе и "Арабская весна" на Ближнем востоке…

Но что делать, если революции, восстания и кризисы меняют лик общества, а у нас впервые нет никакой возможности контролировать происходящее? Что если мир рассыпается на глазах и ни одна из тенденций не ведет к выходу из тупика? Что если человечество погружается в смятение на фоне неуклонного развала миропорядка, установившегося после Второй мировой?

Мировой набат

Эта драма не знает границ, она разыгрывается одновременно на разных сценах, по разным сценариям, хотя в действительности сюжет ее неизменен. Она повествует о непримиримых противоречиях единого мира. Декорацией ей служит расползающаяся ткань уходящей эпохи, лейтмотивом – древнее варварство, спевшееся с современным невежеством.

События ускоряются: террор в Европе, поднимающий националистический отклик справа, "брекзит", свидетельствующий о близящемся конце ЕС, зачистка в Турции после попытки переворота, волны восточных иммигрантов, заливающие западный берег, и предвыборная кампания в США, никогда до этого не проводившаяся на столь низком уровне и выявившая столь глубокий раскол населения и элит.

Глобальная нестабильность – отчасти естественная, отчасти искусственная – ведет к хаосу, в котором причины и следствия утрачивают явственную прежде взаимосвязь. И хотя "великие мира сего" пытаются оседлать эту волну, все яснее становится, что она им не по зубам.

Социальные науки, включая экономику, никогда не были точными, а сегодня, в вихре перемен, они проявляют свою ущербность в полной мере. Невозможно спрогнозировать развитие событий, невозможно продумать стратегию на долгий срок, невозможно принять бюджет и составить государственные программы с прикидкой на будущее. Будущее теперь слишком туманно, и контуры Третьей мировой уже проскальзывают в его рваной пелене.

В этих условиях любые союзы, альянсы, соглашения и конвенции могут быть нарушены ради сиюминутной выгоды в самый неподходящий для нас момент. Каждый сам за себя – вот главный девиз современности. Сдерживающих факторов все меньше, а причин для срыва, наоборот, все больше.

А потому нет ничего важнее, чем приподняться над текучкой и взглянуть на общую картину. Только она поможет нам договориться, а не перегрызться окончательно. Ведь хаос на самом деле – это не отсутствие базовых тенденций, а неспособность их разглядеть. И близоруки мы именно потому, что играем порознь, пытаясь выпутаться за чужой счет.

От линейности к глобальности

Дело в том, что в нашей игре теперь действует новый фактор – глобальная неразрывная сеть взаимосвязей, превращающая каждый элемент в неотъемлемую часть целого. Как следствие, ни один частный случай, ни один конфликт, ни одну проблему или даже комплекс проблем нельзя рассматривать в отдельности. Все связано со всем. И пускай мы к этому еще не привыкли, однако у нас есть хороший пример – человеческий организм, цельный в своей основе и чуждый всякой дискретности.

Часто под глобализацией подразумевают международное сотрудничество в финансовой и коммерческой сфере, экономические узы, связавшие весь мир в сложный клубок противоречий. Однако все это – следствия. Подлинная глобальность лежит глубже – в межчеловеческих отношениях, в непреложных принципах развития, в сплетении страстей и желаний, в нашей внутренней общечеловеческой сети. Мы тщетно рвем ее безразличием, отчуждением и ненавистью, а она всё настойчивее и жестче требует от нас новых отношений, основанных на взаимном поручительстве.

Она требует новой социальной концепции, нового обществознания: нет больше ВИП-персон и ничтожеств, важных шишек и аутсайдеров, более важных и менее важных, более равных и менее равных – ни среди людей, ни среди государств. В глобальной замкнутой системе другие правила игры: у нас общие интересы и равные отношения, мы заботимся обо всех и никого не оставляем на произвол судьбы – то есть собственного эгоизма.

Нам не уйти от этих велений времени. И хотя мы погрязли в старом, хотя все еще сопротивляемся им, однако новое все равно придет, глобальность зажмет нас в тиски, и от нас зависит лишь то, насколько мы будем готовы к этому. Готовы принять новые каноны отношений и действовать в соответствии с ними.

"Когда все жители мира единогласно согласятся искоренить эгоизм и действовать друг другу во благо, тогда исчезнут все заботы, и каждый будет уверен в здоровой и полноценной жизни. Однако пока каждый остается эгоистом, это порождает все тревоги, страдания, войны и кровопролития, от которых негде укрыться". Бааль Сулам, ведущий каббалист XX века, "Предисловие к Книге Зоар"

Наше естественное мировоззрение долгое время толкало прогресс вперед и потому представлялось нам вполне рациональным. Но теперь, когда оно не действует, мы все еще цепляемся за него по старой памяти, вместо того чтобы адаптироваться к законам глобального мира. Этот диссонанс растет, обостряется, вызывает кризисы и ведет всех нас к большой беде.

Что же дальше? Можно дожидаться очередного лепета мировых лидеров, делающих хорошую мину при плохой игре. Или совершить революцию, бескровную и легитимную. Как? По инструкции.

Инструкция по использованию единого мира

Перестаем делить всех на своих и чужих, на правых и виноватых. Отрываем взгляд от предписанных ориентиров, оглядываемся по сторонам. Свыкаемся с новым порядком предпочтений, перестаем отрицать очевидное.

Нет, это не значит согласиться с тем, что нам не нравится. Это значит принять новую ситуацию как данность и начать действовать, учитывая законы глобального мира.

Для легитимной, эффективной и безболезненной социальной революции нужно лишь одно – покончить с безумными, по сути своей, взаимоотношениями, которые мы возвели на пьедестал.

Все прежние революции были естественными, они проистекали из назревших и понятных причин. Сегодня иначе: обстоятельства словно зажимают нас в угол. Что-то назрело, но мы не понимаем, что. Так вот, назрели новые социальные отношения: между каждым и каждым, между супругами, между поколениями, между работниками и работодателями, между банкирами и промышленниками, между политиками и гражданами.

Но мы не готовы расстаться с привычным корыстным подходом, с нескончаемой наживой друг на друге. Парадоксально, но нас "прессует" не новый этап, а старый, отказывающийся уйти. Наше общество "сломалось", оно больше не соответствует реалиям дня.

Так же в свое время разбилась коммунистическая идея, так же разбилась американская мечта, так же с треском распадается на части Евросоюз. Всякая система, включая социально-экономическую, есть прямое следствие наших отношений. И если она отмирает, лучше с миром отправить ее в анналы истории и заложить основы новой.

Эта точка переворота, точка нового подъема человечества зависит не от "традиционной" радикальной революции, а от революции сознания, от концептуальной трансформации, от того духа, которым мы заполним пространство между нами, между нашими сердцами.

Это революция сердец, готовых, наконец, соединиться. Прыжок из узкого мирка, ограниченного собственными потребностями, в широкий мир отдачи, где наша самореализация не знает границ.

Не откладывай на завтра то, что до завтра не доживет

"Я рад, что родился в таком поколении, когда уже можно разглашать науку каббала. Ведь это зависит не от гениальности самого ученого, а от состояния, в котором находится поколение". Бааль Сулам

Именно наше поколение индивидуалистов способно здраво и осмысленно вступить на путь единства и взаимного поручительства. Исчерпав ресурсы потребительского благоденствия, обкатав все прочие сценарии, мы уже видим, что мир не прогнется под нас, как бы нам того ни хотелось. Единому миру чужды междоусобицы, в единой системе не бывает раздоров – только сотрудничество и взаимопомощь. Иначе распад разрушит все.

Об этом и говорит каббала, наука интегрального единения человечества, дающая единственный достойный ответ на вызовы эпохи. Современный кризис описан в ней как переломный момент, за которым последует расцвет подлинно человеческих отношений.

Однако если мы все-таки окажемся не готовы, если откажемся взрослеть, если зóву перемен поколение предпочтет свои отжившие истины, то старая эпоха не перетечет в новую, а столкнется с ней в безнадежной битве. Тогда вместо революции духа и сознания нас ждет откат к самым уродливым формам отношений, к распрям и войнам. И цена эта слишком велика.

Сегодня мы можем подняться, почти не упав. Но если отложим подъем на завтра, то рискуем начать его со дна.

Вы думаете, власть в любой стране мира не хочет добра своим гражданам? Не получается! Потому что сегодня, с одной стороны, мы не можем правильно работать с нашим эго и с той эгоистической системой, которая раздирает нас, отталкивая друг от друга. А с другой стороны, мы обнаруживаем себя полностью взаимосвязанными.

Поэтому здесь можно сказать только одно: мы обязаны подобру-поздорову – или добрым путем, или злым путем – но понять мир, в котором существуем.

Мы видим, как сильные мира сего на самом деле бессильны, у них нет разума, нет сил, они не знают, как управлять миром, экономической и производственной системой. Все утекает между пальцев, все куда-то пропадает!

Это говорит о том, что мы не знаем сегодняшнюю систему, которая руководит нами. Мир изменился, за последние тридцать лет он стал другим. И мы не понимаем, в каком мире живем.

Поэтому в наше время раскрывается наука каббала, которая была скрыта в течение всех тысячелетий именно для того, чтобы объяснить нам, что же это за система сил, которая управляет сегодня человечеством и миром.

А если мы и дальше будем так вести себя, то человеческое общество войдет в стопор, в свободное падение, затронув такие слои природы, которые практически приведут нас к уничтожению. Мы уже видим, что происходит с климатом.

Каббала раскрывает нам общую систему управления, из которой видно, что не исключена такая возможность, когда от всего населения Земли останется всего лишь маленькая толика. И эта часть все равно приведет мини-человечество к объединению.

Такое встречается и в нашем мире. К примеру, как только политик добивается какого-то поста, он тут же перестает думать о других и заботится только о себе.

До своего восхождения он кричит, что выступает за благо женщин, детей, за равноправие, за особые льготы, законы и все прочее. А добившись места в парламенте, делает все наоборот, голосует против того, за что ратовал. Ведь если это осуществится, чем он будет флаговать в будущем, чем он будет завоевывать себе голоса?

Иными словами, в правительстве он обязан работать против своих обещаний, чтобы у него была возможность использовать их на следующих выборах.

После того, как в Адаме раскрылось новое желание – эгоистическое, он уже ни о чем не думал, кроме получения. Весь наш мир – это материализованное следствие этого действия, а потому он весь построен на материальном успехе. В нем все измеряется только деньгами, которые являются эквивалентом всех действий человека.

Мы не можем оценивать людей согласно их психологии, достижениям в культуре, образовании. В итоге все переводится на деньги. Так устроено во всем мире, но в наши дни этот эталон измерения начинает разрушаться. Скоро деньгами ничего нельзя будет измерить, и они исчезнут, перестав быть единственным критерием.

Разрушение уже началось в Соединенных Штатах, где прежде не было никакого другого расчета, кроме денежного. Ведь эта страна была создана людьми, собравшимися из всех народов, всех культур. Они не обращали внимания на то, черная у тебя кожа, белая или желтая, их вообще ничего в тебе не волновало, кроме денег. В деньгах была главная сила.

Сейчас же сила денег пропадает, и в итоге не останется никакого эталона измерения. Но в течение трехсот лет существования Америки ей очень помогло то, что она не принимала в расчет никакие другие ценности, кроме денег.

В Европе это было иначе. Америка – это одна страна, где проживает много народов, а в Европе – множество государств и разных мнений, идеология, идеалы свободы и равенства, длинная история взаимных отношений и  конфликтов между всеми странами. Поэтому объединение не далось им легко и вместо того, чтобы соединяться, они начали воевать.

После войн, европейцы делали попытки объединиться по американскому примеру, хотели реализовать на себе американскую мечту. Но для этого нужно было стать "Соединенными Штатами Европы" – а это не просто. У них не было одного правительства, одного народа. И потому это не получилось. А кроме того, им помешало расхождение в психологических принципах. В Америке был лишь один принцип – деньги! А в Европе было еще много других, ведь все-таки это особая древняя культура.

Хотя, как бы там ни было, один разрушается с одной стороны, другой – с другой, но в итоге они развалятся оба.