Каббала, наука и смысл жизни

В действительности этот вопрос тяготит всех. Но многие специально подавляют его в себе. А есть люди, которые не в состоянии подавить, и решают, что им надо его раскрыть. К таким людям и обращается каббала.

Она не просто раскрывает ответ на вопрос о смысле жизни, а приводит нас к этому, толкает к самой цели. И человек еще в нашем мире, в этой жизни начинает постигать высшую цель. Он выходит за границы материальной жизни, поднимается выше нее, и тогда ему становится абсолютно ясен ответ на этот вопрос.

На любые вопросы давались очень четкие, простые ответы, которые возбуждали новые вопросы, новые ответы, но все это было построено, можно сказать, научно, хотя передо мной сидел человек, который не закончил даже средней школы. Но поскольку он изучал каббалу, то прекрасно ориентировался во всех моих вопросах, и у него всегда были готовы ответы. 

Вопрос: Что происходило в этой маленькой группе из шести человек? Как она была построена?

Ответ: Тогда у Рабаша действительно учились шесть человек, которые в свое время занимались еще у Бааль Сулама.

У них был очень короткий разговор: "Садимся и учимся. Никаких ответов на ваши вопросы. Им не будет конца. Ты должен учиться так, чтобы потом сам отвечал на свои вопросы". А иначе невозможно. Так же как сейчас с приходящими к нам людьми, – мы можем объяснять что угодно, отвечать как угодно, но пока они сами не научатся отвечать, ничего не будет. 

У всех шестерых пожилых людей было очень интересное отношение к жизни. Их ничего, в общем-то, не интересовало, кроме каббалы. В остальном все было очень просто: примитивная еда во время трапез, обычные песни и т.д.

Но самое главное, что у них были такие ответы на вопросы, которые я со всеми моими образованиями не мог бы услышать ни от себя, ни от других.

Вопрос: Вы вместе занимались, проводили трапезы и собрания товарищей. Как это было?

Ответ: Занятия для нас проводились каждый день с трех часов ночи до шести утра. А по вечерам были полуторачасовые уроки, которые предназначались для всех желающих. На них приходили разные люди, не только те, кто занимался по утрам.

Трапезы проводились в новолуние. Новая луна – это особый праздник у каббалистов.

Вопрос: Были ли ответственные за трапезы?

Ответ: Да, за все были ответственные. 

Каждый месяц назначался другой ответственный за трапезы. Через два месяца учебы я сказал, что готов организовать трапезу, т.е. заказать, оплатить и подготовить ее. На эти трапезы собирались не шесть, а до 60 человек.

Вопрос: В какой момент вы почувствовали, что будете преподавать?

Ответ: Я вообще-то преподавал и до этого, т.к. иногда меня приглашали проводить беседы в Еврейском Агентстве Сохнут. Не могу сказать, чтобы меня это особенно тянуло, но я был не против, меня это воодушевляло. Ведь если я преподаю, значит, я должен готовиться, учиться, развиваться. Это мне помогало изучать такие вещи в каббале, к которым я сам бы не подступился, поскольку лично меня они не интересовали. 

Вопрос: Но вы чисто эгоистически понимали, что должны всё взять у Рабаша, чтобы передать дальше? Было такое ощущение?

Ответ: Да, несомненно. Если вы сидите среди шести 70-летних старцев, которые говорят, что эта наука об исправлении мира и без нее миру невозможно существовать, возникает вопрос: кто же будет дальше вести эту науку? Оказалось, что в то время, в общем-то, было некому.

Поэтому я сразу же стал записывать и в тетрадь, и на магнитофон всё, что слышу. Меня не оставляла мысль, что всё это я должен буду сохранить и передать.

До этого я нигде не слышал ту мудрость, какую узнал от них: основы мира, основы природы и взаимодействия ее частей. Этого ведь нигде нет. Поэтому я сразу же начал все записывать и систематизировать.

Вопрос: Как Рабаш относился к ученикам и внешним людям?

Ответ: Рабаш любил чувствовать себя свободным, не раскрывая никому, что он великий каббалист, знаток природы и управления всем миром. Ничего такого в нем не было. Внешне он никак не хотел проявлять себя.

Его окружали люди, которые работали всю жизнь на очень простых работах. Рабаш сам работал на укладке дорог, на железобетонных работах, на стройке; таскал камни, кирпичи, клал стены. Его ученики тоже тяжело работали, но к старости перешли на более легкий труд. В общем, они никак не хотели выделяться в мире, им это было не нужно.

Вопрос: Как Рабаш физически готовился к урокам?

Ответ: Я видел, как в свободное время он сам проходил тот же материал, который мы изучали на уроке. Занятия заканчивались в шесть часов утра, а он даже не ложился спать. И когда я в девять утра заходил к нему, чтобы отвезти в парк или куда-то еще, то часто заставал его дремлющим на пюпитре, а перед ним "Учение Десяти Сфирот", раскрытое на том месте, что мы изучали. То есть он и сам продолжал изучать.

Реплика: Группа Рабаша практически началась с того революционного шага, как вы привели к нему 40 учеников. Несмотря на сопротивление религиозного города и религиозных родственников, он сделал этот переворот – принял их.

И дальше он сделал то, что вы от него не ожидали: начал писать статьи о группе.

Ответ: Дело в том, что он стал делать это по моей просьбе. Когда я привел к нему учеников, он попросил меня поговорить с ними. А я не знал, о чем с ними говорить. Что я могу сказать им? Тогда он начал писать. Буквально кусочки: на пол-листа, на лист. И так далее. 

Вопрос: Он написал 20 статей, которые мы изучаем, и будем изучать практически все время, поскольку находим в них все большую глубину. Была ли у него надежда, что из тех ребят, которых вы привели, создастся группа?

Ответ: Да.

Вопрос: Но эта надежда особенно не состоялась?

Ответ: У него было мало времени. Я привел к нему людей в 1983 году, а он умер в 1991-ом. Шесть лет – это очень маленький срок для того, чтобы люди начали правильно взаимодействовать между собой. Конечно, стала формироваться живая, настоящая каббалистическая группа, но до конца сформироваться не успела. Это забирает годы.

Вопрос: Что было после ухода Рабаша?

Ответ: Поскольку я все время был привязан к нему, а не к группе, то для меня его уход был большим ударом. Оторвался корень, от которого я рос и пил, как из родника.

Ребята, которых я привел к нему, были более-менее связаны между собой в разные подгруппы, как обычно бывает в компаниях людей, объединенных какими-то обстоятельствами или внутренним подобием. Но меня с ними практически ничего не связывало.

Вопрос: Получается, что вашей группой был Рабаш. Откуда у вас, практически индивидуалиста, через какое-то время возникло мощное желание создать группу? Откуда у вас было ощущение, что только это является продвижением?

Ответ: Потому что это так и есть. Рабаш пишет об этом везде. Я и он — тоже были группой: два товарища, которые постоянно помогали друг другу. Это была группа. Я не могу сказать по-другому. По крайней мере, он так относился к этому.

Что касается остальных учеников, я думаю, что Рабаш сам не давал мне тесно связываться с ними. Вероятно, ему было достаточно, что я был привязан к нему.

Если я выхожу в поле, я чувствую себя свободным. В чем я свободен? Я подчиняюсь каким-то жестким правилам, инстинктам и всему, что заложено в моем организме. У меня нет ни в чем никакой свободы, просто я не ощущаю определенного давления и не более того.

Допустим, я заарканил какое-то животное и постепенно приручаю к себе. С одной стороны, ограничиваю. С другой стороны, даю подкормку. В итоге оно понимает, что для него лучше состояние, когда его не бьют, не давят и обеспечивают пищей. И оно принимает это за новый тип свободы.

Если я захочу отпустить его, отвяжу и скажу: "Ну, иди", – оно не уйдет, оно хочет быть рядом с кормушкой. Животное понимает, что за кормушку надо подставить спину и таскать что-то на себе. Точно так же оно обучает и своих детенышей.

В принципе, за всю историю человечества было очень мало восстаний за свободу. Даже в рабовладельческом обществе, где как нам кажется, хозяин мог поступить с рабом как угодно, не было больших восстаний. А такие восстания, как Спартака и прочее – это не та борьба за свободу.

В этом отношении человек, как животное, тоже делает четкий расчет: что мне надо для того, чтобы просуществовать комфортно, правильно; сколько я должен заплатить в этом состоянии или в другом; а может быть, стоит, чтобы надо мной был хозяин, который будет заодно заботиться обо мне, – я о себе особо заботиться не могу.

Мы и сегодня видим: разве наше правительство – это не наш хозяин, а мы не являемся в чем-то его рабами? Это, практически, тот же рабовладельческий строй, только в более прогрессивном виде. Мы называем его демократическим, социальным, но это не имеет значения. Я бы сказал, что это тот же договор между рабовладельцами и рабами, только в более совершенном и к тому же еще закамуфлированном виде.

В общем, свободы нет и быть не может. Неважно, в каком обществе вы живете, в какой стране, в какое время. Если у вас есть четкие потребности, значит, вас можно купить, закабалить, и вы никуда от этого не денетесь.

Если вы хотите быть свободным, вам надо, очевидно, для этого расстаться со своими потребностями, и тогда вы, может быть, подумаете о том, что действительно можете достичь свободы.

Когда Авраам создавал каббалистическую группу, чтобы увести ее из Вавилона в Землю Израиля, он призвал всех вавилонян: "Кто желает идти со мной?" Кто-то откликнулся на его призыв, кто-то нет. Но из тех, кто откликнулся, он создал группу, которую назвал "Исраэль" ("Прямо к Творцу").

"Мы туда идем!" А что значит "идем"? Идем духовно на условии "возлюби ближнего как себя". И идем физически в корень этого духовного свойства в нашем мире, то есть в эту землю, которая географически называется Израилем.

Эта точка называется "Храм", и чтобы установить в ней наше правильное отношение к Творцу, нам приходится пройти всю долгую историю развития. Только тогда мы придем к слиянию с Ним, когда наши устремления, намерения будут только к Нему. Нужно пройти через много преград, чтобы выяснить, что мы сами ничего не делаем, а все делает Творец, и плохое, и хорошее.

Нам же надо лишь признать, что все приходит от Творца. И поскольку все направлено на эту точку связи, точку слияния, то нет зла, а есть лишь добро, ведь все включается в слияние. На этой центральной точке концентрируется вся внутренняя работа человека. Все мироздание, все течение нашего мира направлено так, чтобы нести человека к центру этого строения, которое называется "душа", к точке связи с Творцом. 

* * *

Внешняя эгоистическая оболочка (клипа), которая называется "змеиная кожа" (мишха дэ-хивия) – самая грубая из всех. Она заставляет меня думать, что я сам хозяин своих действий, и вся моя жизнь – это следствие моих решений.

Очевидно, что это заблуждение. Человек повторяет эту ошибку снова и снова, и она уводит его с пути. Вместо того, чтобы подниматься над помехами и прилепляться к Творцу как к хозяину всех действий, я начинаю грызть себя и сожалеть о своих плохих поступках, будто что-то зависело от меня.

Клипа нужна для нашего исправления. Продвигаясь, человек прилепляется к внутреннему, святому желанию, переводя все больше свойств под его власть. Так внутреннее желание растет и набирает силу. Но при этом клипа все время снова восстает, становясь все сильнее. И каждый раз надо решить, что все это устраивает Творец, а потому нужно смириться и принять происходящее.

Невозможно сбежать от жизни! Ведь все приходит от единственной высшей силы. И хотя я страдаю и не доволен, но это Творец проводит меня через все состояния. От меня же требуется отмениться и принять все как добро. Мне нужно исправить только намерение.

Быть выше всего происходящего – значит, прилепиться к внутреннему желанию. Иногда человек стыдится своего прошлого, сожалеет о нем, но это клипа, змей. Это змей уверяет меня, что я виноват, как будто у меня есть какая-то независимость, свобода в действиях, и я сам вершу свою судьбу, а не Творец.

Центр десятки, которого мы хотим достичь, это действительно центральная точка. Это не просто точка соединения, а точка единства. Эта цель не одноцветная, она включает в себя весь калейдоскоп: все клипот и всю святость.

Если я не выясняю клипот и не присоединяю к этой точке с обратной стороны, то она не сможет существовать. Это центральная точка всех свойств, "за" и "против", только правильно организованных. Ведь я все отношу к "нет никого кроме Творца – доброго и творящего добро".

* * *

Стремясь проникнуть в центральную точку всей своей жизни, всех усилий, мы встречаемся там с Творцом. Это место, с которого начинается Шхина. Мы раскрываем в нем "поле, благословенное Творцом", ту область, в которой мы способны соединиться, поскольку там находится Творец, помогающий нам. Это вход для стучащихся к Нему, дверь в единство.

Там, в центре десятки, нам раскроется внутренняя работа каждого и внешняя работа между нами, о которой сказано: "да поможет человек ближнему".

Два эти типа работы противоположны друг другу: либо я сосредоточен внутри себя и выясняю свои состояния, либо я с товарищами. Мне трудно соединить одно с другим. Но надо совместить две эти противоположности вместе, ведь в духовном между ними нет различия – это одна и та же точка.

Если же это не духовное, то они не встречаются в одной точке, и есть личная работа сама по себе и внешнее соединение.

* * *

Обычно человек начинает сожалеть о своих прошлых поступках. Но нужно понять, что все происходит по высшему управлению, нет никого кроме Него. Поэтому от меня ничего не зависело из того, что было вплоть до этого мгновения.

А от него и далее – все зависит от меня! Ведь у меня уже есть группа, десятка, учитель, методика, и я должен подняться до состояния, что все происходящее организовано Творцом. Я уже изначально включаюсь в этот принцип, отменяя свое "я" и желая идти верой выше знания.

* * *

Все происходящее приходит свыше, и единственный способ что-то изменить – это включиться в группу и с ее помощью согласиться с тем, что посылает мне Творец. А если я грызу себя за то, что случилось в жизни, то это недостаток веры, отсутствие даже минимального контакта с Творцом.

Мне сейчас очень плохо, но я должен включиться в это понятие "нет никого кроме Него", и отпустить вожжи, позволив своей лошади везти меня туда, куда надо. Мне не важно куда, я даю ей свободу, ведь это ангел! Пусть жизнь ведет меня туда, куда ведет.

После всех моих попыток действовать правильно, я оборачиваюсь назад и обнаруживаю, что же я наделал… И зачем я так жил? И это самый гнусный эгоизм, ведь этим я пытаюсь поставить себя в центр мироздания, как будто сам руковожу жизнью.

* * *

Мы обязаны ощущать боль, ведь как иначе? Если я засуну руку в огонь и не почувствую боли, то рука сгорит. Но мне больно, и я выдергиваю руку из огня. Получается, что страдание проводит меня по жизни. А потому стыд, который мы ощущаем в своем эгоизме, это огромная помощь.

Прежде всего, надо над ним подняться. Я не стыжусь того, что со мной произошло, ведь вся моя жизнь на сто процентов управляется свыше. Но я не просто устраняюсь, а стараюсь прилепиться к "нет никого кроме Него".

* * *

Каждый из десяти товарищей работает, чтобы увидеть, что "нет никого кроме Творца". И это место нашей встречи в десятке, в той точке, где мы стараемся отменить себя для того, чтобы соединиться между собой и в этом соединении достичь такого единства, которое называется "Творец".

* * *

В первый момент, когда что-то случается, мы всегда воспринимаем это как внешнюю помеху, которая неизвестно откуда пришла, и разумеется не связываем ее с Творцом. Каждая возникающая ситуация – это раскрытие нового разбитого решимо, а потому там нет Творца, нет высшей силы.

Человек никогда не начинает со слияния с высшей силой – наоборот, он закорочен на случае, на самом решимо от разбиения. А дальше уже зависит от окружения и его подготовки, насколько быстро он сможет достичь правильного восприятия.

Он теряет связь с Творцом, как будто теряет сознание. Это раскрытие новой информационной записи, и поскольку все они исходят из разбиения, то разумеется там не будет Творца. Поэтому все зависит от подготовки, насколько быстро я смогу рассеять змеиные мысли, о том, что все зависит только от меня и от других людей этого мира.

В нашем мире мы заключаем медицинскую страховку на случай внезапной болезни или происшествия. Вот так же надо застраховать себя относительно духовного падения, чтобы меня возвратили к духовной жизни.

Тут может помочь только группа, других средств нет. Творец не станет меня страховать, но с товарищами я могу договориться. Пока мы находимся в этом мире, мы обязаны сделать в нем приготовления и застраховать душу так же, как страхуем тело, чтобы, когда меня собьет помехами, мне помогли быстрее вернуться к цели, к работе.

Я обязан заключить такую страховку души в группе, потому что вся моя работа состоит в том, чтобы достичь центра десятки. Поэтому я готовлю связи со всеми девятью товарищами, чтобы упав на их руки, с их помощью приблизиться к центру десятки. И так каждый падает на руки остальных.

А потом я увижу, что нет другого способа приблизиться к центру десятки, как только с помощью товарищей. И для этого мне не надо попадать в аварии, я заранее знаю, что все время нахожусь в разбитом состоянии из-за решимот, приходящих от аварии, от разбиения Адама Ришон.

И потому мне ясно, что можно надеяться только на руки товарищей и надо укрепить связь с ними. Я помогу им, а они мне, и так мы очень быстро приблизимся к центральной точке между нами.

Интегральная точка, соединяющая нас всех, называется центром десятки. Если мы все настроены так и ради того, чтобы доставить удовольствие Творцу, то даже эгоизм поддерживает это, ведь Творец – это наша общая цель.

Невозможно продвигаться, если не падаешь и не поднимаешься.

Продвинулся на шаг и упал, чтобы осознать, что именно назвать "падением" и этим сделать шаг вперед. Только в такой форме идет движение: после доброго состояния всегда происходит падение.

Я должен быть направлен через учителя и группу на Творца: меньше воевать с собой, с эго и путаницей, а больше усилий прилепиться к учителю и группе. Борясь с самим собой, я воюю с призраками. А прилепляясь к учителю и группе, я рассеиваю эти иллюзии. Все исправится объединением.

Сказано: "Прямы пути Творца".

Одни ошибаются больше, другие меньше, но "нет праведника, который сделал бы доброе дело и не прегрешил".

Место души в системе Адама Ришон уже определяет, насколько и в чем он "ошибется". И с этим необходимо смириться, принять и идти выше этого.

И как от животных скрыто, что они несвободны, так и от людей, только на другом уровне. То есть человек еще больше запутан, не осознавая, что находится в абсолютной несвободе во всех своих поступках, мыслях, желаниях, решениях.

Поэтому люди приходят в науку каббала, чтобы понять, что же на самом деле можно называть свободой, какое состояние человека. И тогда уже все находится в их руках.

Но для этого надо подняться выше своего эгоизма, не слепо следовать ему, а пытаться действительно быть выше него. Это непросто. Но зато есть за что бороться – за свободу.

Вопрос: Как говорится в каббале: "Человек связан с Творцом сердцем". Творец ощущает мое сердце, мои желания?

Ответ: Естественно. Но, кроме того, есть еще и географическое подобие Высшему миру.

Вопрос: Значит, есть что-то в том, что в одном месте собиралось огромное количество людей. И что они там делали? Не может быть, чтобы они просто приносили в жертву каких-то животных.

Ответ: Жертвоприношение – это отображение человеческого пожелания перестать пользоваться своим эгоизмом, прекратить работать со своим эгоистическим "я". Поэтому он хочет принести это в жертву.

Вследствие этого люди приносили в Храм соль, хлеб, мясо, рыбу, вино. Ведь все эти продукты соответствуют определенным видам желания, на которые делается сокращение. Народ молился, просил, жарил мясо, трапезничал.

Вопрос: Это как-то объединяло их?

Ответ: Конечно! Храм – это место объединения. Это самое главное!

Вопрос: То есть человек жертвует своим эгоизмом ради другого, проявляет к нему знаки уважения, любви?

Ответ: Представь себе, что есть особый ресторан, куда ты можешь прийти, принести свою еду или деньги, – неважно, у кого что есть, – и участвовать в общей трапезе, в общем пении, в общем веселье. Это место, объединяющее весь народ. Именно так постоянно работал Храм.

Там могли объединяться люди разных национальностей. Вход был открыт для всех.