Вопрос: Специалисты Гарвардского университета провели ряд экспериментов, которые доказали, что моральные принципы человека меняются в течение дня и ослабевают к вечеру. Поэтому они рекомендуют принимать важные, сложные в моральном плане решения с утра. Каково ваше мнение?

Ответ: Это зависит от физиологии человека. Есть люди, которые с утра вообще не соображают, им лучше думается вечером или даже ночью.

Говорю это с позиций науки каббала, которая видит в нынешнем этапе общечеловеческий кризис, только начинающий проявляться.

Мы ни в чем не изменились, ничего не улучшили, не попытались добраться до подлинных причин. Мы даже не задумались толком о сплочении общества, о сближении сердец. Вместо этого мы решили залить пожар деньгами и вакцинами. Это означает простую вещь: мир пока не выбрался из коронатрясины, а на очереди – другая беда, еще более затейливая, более тотальная и в то же время более глубокая и жестокая по своему внутреннему воздействию.

Это что, наказание?

Смысл происходящего вовсе не в том, чтобы наказать нас. Природа не наказывает – Природа показывает, развивает. "В конечном итоге, – говорит она, – я приведу вас к интегральному единству, к доброй взаимосвязи, к совершенству. Но приведу поэтапно, так чтобы вы имели возможность расти самостоятельно".

Понимаем ли мы Природу? Понимаем ли, что "самостоятельно" – не значит "как нам вздумается"? Самостоятельно – значит ответственно, сообща, без отговорок и оправданий. Как хорошие дети, равно послушные и инициативные, готовые учиться и думать.

А разве мы хорошие дети? Мы ничего не сделали в нужном направлении. У нас по-прежнему все наоборот: эгоизм дистанцирует людей внутренне, а эпидемия – внешне, и ни о каком реальном сближении нет и речи. Добрые отношения в обществе вообще не стоят на повестке дня, не воспринимаются как нечто насущно необходимое.

Вот почему вакцина, если и поможет – не спасет. Ведь главное мы упускаем.

Нам бы извлечь уроки из дистанцирования и перестать заражать друг друга внутренними вирусами – раздором, равнодушием, злобой, ненавистью. Прервав эти цепочки заражений, мы могли бы поучиться искренней заботе, вниманию, участию. Пускай вначале понарошку – все равно при верном подходе это стало бы переломным моментом и наполнило бы нашу общую взаимосвязь совсем другими импульсами.

Да, в одиночку человек не может стать лучше. Зато общество может, если будет действовать осмысленно и целенаправленно.

Материнский язык

Человечество получило первый удар, но не сделало выводов, а сделало вакцины. С посланиями Природы так не поступают. Нам нужно, наконец, понять ее язык. Она оперирует не эгоистическими понятиями личной выгоды и убытка, а терминами единства и разъединения, сближения и отдаления, целостности и распада, общности и розни. Ее язык – язык взаимодействия, сопряжения, взаимосвязи. Она учит тому, как подниматься над противоречиями и противоположностями.

Мы сейчас находимся в состоянии малыша, который еще неспособен воспринимать речь матери, но может следить за выражением ее лица, слышать ее слова, ее пение, видеть, как она играет с ним. Ему не все нравится, но он от природы хочет понять ее, приобщиться к ней, к ее груди, к ее любви. И постепенно он проникает за внешнюю незамысловатую канву все дальше вглубь – к источнику той заботы, которая его окружает.

Так и мы должны относиться к Природе, к ее расплывчатым пока образам и посланиям. Это не просто экология – это нечто большее. И как бы ни извращало ее наше испорченное восприятие, взрослея, мы увидим, что исходит от нее только любовь.

Сегодня мы пытаемся защититься от нее прививками и не пытаемся выйти на ее уровень отношений, чтобы решать свои проблемы в корне и жить счастливо. Природа побуждает нас к подъему, а мы опускаем все на уровень вакцинирования. Это не выход, это всего лишь затяжка времени, у которой к тому же есть цена.

Вакцина суть внешнее прикрытие внутренней, душевной лености. Мы останемся больны, даже если вылечимся от коронавируса.

Ложный прагматизм

Задача вакцин, помимо обогащения, – поскорее вернуть всех к привычной жизни. Точнее к привычной работе. Последствия, осложнения, противопоказания, недостаток элементарной информации – все это мало волнует власть имущих и национальные системы здравоохранения. Они мыслят прагматично, статистически, экономически.

В итоге, мы все находимся сейчас в руках фарма-капитала – гигантского бизнеса, которому невыгодно излечивать пациентов.

Кстати, израильские медики не в восторге от происходящего.

Нет, я ничего не рекомендую в связи с вакцинацией – решайте сами. Я только лишний раз указываю на проблему всего нашего общества, которое превратилось в "пастбище" для корпораций и денежных мешков, в рваную текстуру мелких интересов, которые умело направляют к столкновению друг с другом, так, чтобы мы пореже поднимали голову над бесконечной повседневной суетой.

Чем бы нас ни пичкали, в конечном счете нас пичкают пилюлями ненависти, местечковости, секторальности, галутного мышления. Нас всеми силами удерживают в изгнании из единства, из тепла, из любви. Это относится не только к Израилю.

Человечество не восстанавливается от шока и находится в свободном эгоистическом падении. Оно уже начинает сознавать это, начинает выплывать из беспамятства, но слишком медленно и слишком неохотно.

Все, что мы не сделаем сегодня, завтра отнимет у нас намного больше усилий и страданий. Надо открыть глаза. Нет лекарства, кроме объединения.

Когда я выхожу за порог, вместо гордыни и самомнения мне открываются изъяны и слабости. Но они не обескураживают, а наоборот, делают меня сильнее, выявляют то, что надо исправить. Сорванные маски помогают лучше понимать себя и мир, развиваться на позитиве, расти с улыбкой.

Смеясь над собой, человек идет к истине без страха. Он не зашорен, открыт для нового, способен видеть и понимать общую картину. Юмор не обесценивает ее, но помогает принять, чтобы потом сделать лучше. Такой опыт полезен для каждого в отдельности и для общества в целом.

А если копнуть поглубже, я смеюсь даже не над собой. Я смеюсь над тем образом, который создан шуткой и призван отразить мои недостатки – так что они перестают быть моими. Ведь в этот момент я поднимаюсь над ними.

"Смех устроил мне Творец", – сказала Сара. Сказала без обиды, ценя этот подарок. В еврейской культуре смех всегда играл особую, очень важную роль. Несмотря на тяжелейший исторический путь, невозможно представить себе наш народ без юмора и шуток. Это качество свидетельствует о здоровом духе, о способности здраво относиться к любым ситуациям, не впадая в уныние или в головокружение от успехов. Неслучайно психически больные люди часто не умеют смеяться, не чувствуют той изюминки, которая вызывает смех.

Настоящий юмор – удел тех, в ком изначально заложены два вектора на добро и зло, проявляющиеся в самых разных смыслах и состояниях. Именно эта игра на контрастах создает возможность для критичного осмысления "с огоньком" – с искрой, высекаемой противоположностями.

И тогда, вместо тяжелых, резких, неприятных слов и мыслей, ты поднимаешься на тот уровень, где можно "играючи" совмещать позитив с негативом, быстро "переваривая" трудные этапы, обучаясь, делая выводы и находя решения.

Более того, при таком подходе ты не встречаешь внешнего сопротивления, поскольку окружающие понимают, чувствуют твой посыл намного лучше, чем на какой-нибудь лекции или на заседании с выкладками и отчетами. Ведь ты задействуешь два полюса – отдачу и получение – и пропускаешь между ними ток, мгновенно охватывающий всю цепь, всю систему взаимосвязи.

Так юмор ломает перегородки, стирает границы и ограничения, создает прямую связь, соединяет, "закорачивает" нас. Бывает, словечка достаточно, чтобы разрядить ситуацию и направить ее в нужное русло. И это словечко стоит множества веских фраз.

Серьезное, обернутое в несерьезную упаковку, легче проглотить. Это как горькая пилюля в шоколаде. Его сладость не отменяет горечи, но смягчает, оттеняет ее. В результате на духовном уровне мы усваиваем нечто большее – их совокупность.

Эта производная двух противоположностей, сочетающая их, называется в каббале "средней линией". Когда-то давно еврейский народ поднялся к ней, освободившись от эгоизма, и с тех пор, несмотря на падения, тяготеет к юмору, к смеху над болью, к току жизни между полюсами, к новому подъему. Внутренне мы чувствуем, догадываемся, что любую грязь, любой негатив на пути надо использовать для роста, для работы над собой – поверх себя.

В этой своей ипостаси юмор пока доступен немногим. На самом деле мало кто может сочетать минус и плюс, мрак и свет, создавая нечто свое между ними. И тем более ценна такая способность.

Некоторые комики, разрываясь между двумя полюсами, спасают себя от зла смешным позитивом со сцены, чтобы уравновесить внутреннее противостояние. Если человек не может сделать этого сам и погружается в депрессию, хороший врач скажет ему: "Идите веселить других. Поднимайте настроение окружающим, и ответный импульс выведет вас на свет".

Бывает, я не в силах выбраться из трясины, и мне нужны друзья, окружение, которое поддержит добрым словом, доброй шуткой, поднимет над состоянием, над собой сегодняшним. Товарищи приходят мне на выручку, вытаскивают из падения, и тогда выясняется, что оно не ослабило меня, а напротив, придало новых сил. Я вышел из него другим, я обрел что-то нужное, важное – и потом сам применяю это кому-то на пользу. Так вместе мы поднимаемся над собой.

Юмор – это связь сквозь стены сердец. Всем нам нужно время от времени отрываться от себя и подключаться к другим. Подключаться осмысленно, с улыбкой, задором, с устремлением к подъему, к средней линии, объединяющей противоречия. Это полезно для тела, но главное – это полезно для души.

Ведь мы такие разные, несочетающиеся, противоположные. А смех, связуя нас поверх всего этого, создает единство противоположностей, делает невозможное возможным. Что было серьезным и непреодолимым внизу, становится легким и радостным наверху. Выходит, чем шире разрыв, чем глубже пропасть, тем большего можно добиться, посмеявшись над ней.

Ответ: Потому что мы не видим явного взаимодействия, явной реакции со стороны природы на наши плохие взаимоотношения.

Реплика: Мы видим! Люди умирают! Это уже явно видно.

Ответ: Но я не вижу это на примере человека. Я не вижу, что если я кого-то обругал, то на следующий день сам умираю. Поэтому мы должны прийти к такому развитию, чтобы человек ощущал, что его злое отношение к другому убивает и его, и его противника.