Есть неживая, растительная, животная природы, и все они связываются еще и с человеческой природой – четвертый уровень. А этот уровень не дает связи, он действует только ради себя, не в дополнение к другим. Ни одна часть природы не делает так, что убивает остальные.

Неживая, растительная и животная природы пользуются друг другом: поедают, используют, для того чтобы существовать и в свою очередь кормить. Так это делается. А мы нарушаем этот закон всемирного кругооборота. И получается, что человек является самым главным вредителем природы.

Каким образом мы все-таки можем превратить себя в интегральную, добрую, нормальную часть природы? Только если мы будем изучать эту природу, понимать ее законы и следовать им. Это значит потреблять ровно столько, сколько надо нам на животном уровне. Для нашей жизни, не более!

Потому что на нашем уровне, на уровне нашего тела мы – животные. И если мы животные, то мы должны так себя вести, то есть потреблять не более, чем требует наше животное тело. Не более и не менее, нормально. Это первое условие.

Второе условие: мы ни в коем случае не должны вредить ни одной окружающей природе. Имеется в виду ее уровню – неживому, растительному, животному, не говоря уже о человеческом. Никакой части природы!

Мы должны потреблять только в мере необходимости, как любая природа. И не более того. Если мы будем потреблять больше этого, это будет нам во вред. Посади дерево без воды – что с ним будет? Посади его так, чтобы оно прямо тонуло в воде – что с ним будет? Ему надо столько, сколько надо. И так же и нам.

Поэтому знание и сохранение этого внутреннего равновесия между нами и окружающей природой – это необходимость, без которой мы не выживем. И неважно нам, что там говорят ученые и что они нам приписывают.

Реплика: Но они человеческой логикой рассуждают. Если мы взаимосвязаны, и вирус возник где-то, тут же он моментально распространяется по всему миру.

Ответ: Так что ты можешь? Ты не можешь идти против диалектики, против того, что связь между нами постоянно развивается. Ты не можешь против этого идти. Ты просто должен знать, каким образом ты должен сделать эту связь полезной для человечества. И все.

Реплика: Эта мысль в людях жила веками. Поэтому и возникли, наверное, религии, которые подавляли излишнее потребление. Поэтому диктатуры возникали, которые хотели уравнять человечество. Ничего не получилось из этого. Ничего!

Ответ: Я не выступаю за то, чтобы подавлять человека. Я выступаю за то, чтобы научить человека интегральному закону природы. И тогда человек будет правильно себя вести, потому что он будет видеть, насколько он влияет на природу хорошо или плохо. Но это зависит уже от осознания людьми той среды, в которой мы живем на этом маленьком шарике.

Вопрос: То есть нас, так или иначе, к этому приведут? Уже подводят и приведут к этому?

Ответ: Конечно.

Вопрос: Каким должно быть правильное воспитание: если продвигаться мирным путем, а не давлением? Как привести к тому, чтобы человек использовал только то, что ему необходимо?

Ответ: Абсолютно интегральное развитие всех людей в полной, правильной, доброй взаимосвязи друг с другом. Без применения каких-либо насилий!

Если мы к этому не придем, то природа нас будет учить по-другому.

То есть у них существует очень огромное давление. Работа для них – это как забытье. В этом они просто находят себя. А сейчас, когда эта работа никому не нужна, там увольняют всех.

А они не могут без этого, ведь это как пуповина к матери – так они привязаны к своей работе. У них ведь на работе всё, и поэтому для них, если нет работы, значит, не для чего существовать.

Именно работа. Когда ты должен вставать, ты должен идти на работу, ты приходишь после нее, там выпиваешь, может быть, какую свою рюмочку саке и ложишься спать. В общем, в этом заключается твоя жизнь. Есть еще семья, но все это всё равно в тех же рамках.

Я не представляю себе Японию, существующую в другом ритме. Я не представляю, почему правительство не организует фальшивые рабочие места, причем, и для мужчин, и для женщин, для того чтобы так их сорганизовать. Ведь свободный японец – это нонсенс! Не может быть такого! Ты видишь, как они ходят, как они ездят. Они не могут по-другому! Для них все эти четкие линии поведения необходимы.

Вопрос: Это мы говорим с вами о японцах. Но в мире каждый год происходит миллион самоубийств. Люди кончают собой. Как вы считаете, это явление будет еще увеличиваться? 

Ответ: Это существует даже среди животных. Поэтому я считаю, что когда эгоизм теряет смысл существования, на любом уровне – животном или высшем, он делает расчет: стоит жить или нет.

Вопрос: Но, в принципе, это потеря смысла жизни, по большому счету? В этом все дело?

Ответ: Конечно, жизнь не окупает себя.

Вопрос: То есть для того чтобы человек не кончал самоубийством, у него должен быть такой смысл жизни, который вечный?

Ответ: Нет, не вечный. Но хотя бы то наслаждение, наполнение, которые я получаю, оно в итоге превышает затраты. То есть я остаюсь с каким-то положительным сальдо.

Иначе какой смысл жить? Только потому, что я боюсь умереть? Так я не боюсь.

Вопрос: Как вы относитесь к тому, что существует ген самоубийства? Говорят, американские ученые нашли 22 гена самоубийства. Если мы вспомним Хемингуэя, то у него отец, сестра, брат и племянница – все покончили с собой, пять смертей на три поколения были.

Существует этот ген самоубийства?

Ответ: Ген – я не знаю, я в этом деле не силен, но предрасположенность к этому, конечно, есть. И у японцев она есть, и есть такие народы, такие племена, такие времена и так далее.

Вопрос: А как выйти, как победить, допустим, или эту предрасположенность или ген?

Ответ: Смысл.

Вопрос: Только поиск смысла?

Ответ: Только. А как еще? Потому что смысл жизни и ее правильная реализация уже сейчас приводят тебя к новой жизни. Ты не должен ни умирать, ни что-то себе воображать. Ты сейчас увидь свой будущий мир еще в этой жизни. Пожалуйста, всё перед тобой. Только зависит от правильной реализации.

Вопрос: А в чем он, смысл жизни?

Ответ: Смысл жизни в том, чтобы сменить свою природу с получения на отдачу, с ненависти на любовь, с отторжения на сближение с другими. И тогда ты в этих свойствах ощутишь совершенно другое существование. И это будет обратный мир.

Ты обретешь наполнение в том, что наполняешь других. И в этом не будет никакого разочарования. Мы к этому придем.

Люди понимают, что они не могут найти смысл жизни в браке. Не могут найти смысл жизни и в работе. И в дружбе, естественно. То есть ни в чем. В чем же смысл? Я лежу в кровати – для чего мне вставать? Незачем. Просто незачем двигаться, думать, говорить, вообще что-то делать. Вот такое застывание мира происходит.

А смысл? Только если мы раскроем смысл жизни, который выше этого состояния. И хотя бы как-то о нем расскажем, покажем, растрясем, растормошим людей. А иначе, конечно, все закончится тем, что кто-то все-таки начнет продавать таблетки, усыпляющие навсегда.

И люди будут их покупать. Еще как! Будут с удовольствием бросать себе в рот и запивать стаканчиком воды, и ложиться спокойно, и всё. А что с ними потом – какая разница?

Реплика: Но это же звучит нелогично. Если человеку очень плохо, он по идее должен искать…

Ответ: А что он может сделать, если не видит никакого выхода? А для чего жить?!

Вопрос: А в связи, хотя бы в какой-то в связи с другим?!

Ответ: Они собираются в какие-то клубы, но и это кончается.

Вопрос: Это не выход?

Ответ: Нет, конечно.

Вопрос: То есть пока человек не прорвется к этому смыслу жизни… Сейчас идет прорыв, и поэтому этот тренд такой?

Ответ: Да. Человек должен прорваться сквозь такое заграждение, которое представляет собой абсолютное нежелание ни к чему. И только потом он обнаруживает совсем иную жизнь. То есть это в некотором смысле смерть. Пройдя эту грань, он обнаруживает, что есть жизнь, но она другая, и вот сейчас я могу в ней начать существовать.

Он должен понять, согласиться, захотеть отказаться от этой жизни – эгоистической, в погоне за чем-то и как-то. Когда он с этим будет согласен в каком-то виде, тогда он будет готов для следующей жизни.

Вопрос: Какой ваш совет одинокому человеку, которому очень одиноко, вот до такой тоски душевной?

Ответ: Мой совет: зайти на наш сайт и читать. Ничего другого не могу посоветовать. От чистого сердца, не хотел бы этого говорить, но иного ничего не могу предложить.