Более того, масштабные исследования продемонстрировали, что счастье – это не просто психологический феномен, а скорее наше общее достояние, напрямую вытекающее из добрых, гармоничных отношений между людьми.

За последние годы я прочитал множество отчетов, просматривал статистику и видел, как ученые наносят все новые мазки на картину человеческого счастья. На самом деле, она уже вполне очерчена.

Если коротко, то "счастье – это любовь". Сказано вовсе не поэтом, а гарвардским профессором Джорджем Вэйлантом, команда которого обработала 75-летнюю статистику по пяти поколениям. Мне понравилось это определение. Ему вторят и многие другие исследователи.

Так, постепенно, мы избавляемся от иллюзий. Психологические упражнения для студентов, конечно, производят определенный эффект, но гораздо ценнее ключевой фактор – позитивное окружение, проникнутое взаимной заботой и поддержкой. Оно оказывает огромное влияние на тонус, здоровье и ощущение счастья.

Но почему же выводы эти не помогают нам стать счастливее? Почему теория, подкрепленная щедрыми эмпирическими данными, так и не обеспечила кардинального прорыва?

А потому, что в поисках счастья мы сталкиваемся с собственной природой – и бессильно опускаем руки. Ведь она – хозяин, она понукает нами, и, по большому счету, ей нет дела до фактов и резонов. Мы можем лишь смягчать, успокаивать, "задабривать" ее на какое-то время, но в корне своем она ненасытна.

Психология здесь останавливается, достигнув естественных пределов. А дальше начинается наука каббала, позволяющая нам подчинить себе человеческий эгоизм, выйти из-под его власти и обрести счастье на другой ступени. Счастье, не стесненное удавкой себялюбия, безграничное. Надеюсь, в Йеле когда-нибудь расскажут о нем.

Взгляните на хронологию:
• 1992 год – проблема признана таковой;
• 2002 год – принята концепция решения;
• 2012 год – ожидаются рекомендации очередной комиссии.

Реальные же дела вершатся в совсем иных местах – на саммитах, в межправительственных контактах, там, где можно общаться напрямую, конструктивно, без назойливых "посредников", и уж тем более без догматов неолиберальной идеологии.

Величественные здания ООН в Нью-Йорке кишат политиками, дипломатами и функционерами, однако в действительности они пусты, бесполезны. Ведь там нет реального объединения – и потому нет сил, возможностей для созидательных перемен.

Так не пора ли произвести обновление?

Вообще-то, нет. Сначала надо измениться самим. Без внутренней переподготовки, без обоюдной готовности к взаимодействию ооновские подмостки, в любой версии, будут порождать только яд и рознь.

В ООН больше нет смысла. На смену ей придет нечто иное – подлинное требование народов, явственная необходимость в нормальных, добрососедских отношениях. Это станет велением времени, и тогда появится новая организация – совет мудрых людей, понимающих, как правильно, ненасильственно и не обманом объединять народы в единое целое.

Ну а пока что старые декорации рассыпаются, и миру угрожает многополярность. Что ж, мы хотя бы начинаем сознавать, как далеко нам до настоящего единства и как важно его достичь.

Надеюсь, это осознание позволит нам облегчить переходный период. Раз уж прежние связи распадаются, надо немного отстраниться друг от друга, но не срываясь в грызню и кровопролитие. Пускай дело ограничится "торговыми войнами", передышкой, которая позволит нам оглядеться и выстроить новую основу для справедливого мира среди народов.

Мне такое решение видится в создании интеграционной программы, в рамках которой каждый иммигрант должен будет выучить язык, изучить законы и нормы американского общества и познакомиться с его культурой. При условии, что он докажет свое желание ассимилироваться в обществе и стать нормальным гражданином.

Это поможет избежать создания нового гетто, подобного китайскому кварталу на Манхэттене. И снизит риск возникновения проблем, неизбежно возникающих при столкновении отличных друг от друга культур.

Не нужно также забывать, что проблема иммигрантов в США является частью феномена глобальной миграции. Наша все возрастающая взаимозависимость создала предпосылки для новых человеческих взаимоотношений во всем мире.

И если сегодня иммигранты должны лишь пройти процесс абсорбции в принимающей их стране, то завтра каждый из нас должен будет почувствовать себя гражданином мира, постепенно начиная ощущать ответственность за общую судьбу человечества.

Сегодня мы еще не там. Но процесс развития необратим,  и он заставит нас понять, что уже сейчас мы должны начать глобальный воспитательный процесс, чтобы подготовить наши сердца к совместной жизни в мире без границ, как в одной семье.

Так, как еще в прошлом веке писал каббалист Бааль Сулам в своих "Трудах о последнем поколении": "Весь мир — это одна семья. И каждое государство обязано обеспечить своим гражданам свободное посещение других стран и не закрывать въезд иммигрантам".

Такая система в корне порочна, ее точит вирус человеческого самомнения, завернутого в доходчивые слоганы и не признающего альтернатив. Неслучайно на иврите само слово партия (מפלגה) означает разрозненность, разобщение (פילוג).

А теперь давайте представим себе здоровую систему: министры, государственные управленцы высшего звена, остаются беспартийными, "безыдейными". Они сохраняют нейтралитет. Пускай они находятся под огнем критики, но окончательно и бесповоротно их репутация будет подмочена тогда, когда они покинут точку равновесия и поставят мнение какой-нибудь партии выше государства в целом. Ведь государственное, по определению, выше партийного.

Разумеется, позади у министра может быть политическая карьера, хотя не обязательно. Однако с приходом в систему государственной власти он перестает обслуживать отдельные сегменты электората. Ведь именно такой подход приводит к несправедливому распределению бюджета, созданию "барствующих" госмонополий, и вообще, к коррупции на всех уровнях. Одним словом, или ты политик, или ты министр.

Соответственно, и на выборах голосовать надо не за партии, а за людей. Ведь иначе мы сами не знаем толком, кого выбираем и кто будет вершить дела. Так почему бы нам не выбирать министров напрямую? Тогда правительство будет состоять из народных избранников, каждого из которых большинство лично предпочло на этот пост.

Представьте себе выборы, абстрагированные от партийности и привязанные именно к людям. Раньше они не несли перед нами личной ответственности – теперь ситуация изменилась. Раньше их ставила на должность партия – теперь избиратели.

Что же касается проигравших, они назначаются заместителями министра, и полномочия между ними делятся пропорционально полученным голосам.

И последнее: хорошо было бы запретить перед выборами рекламу секторального "кучкования". Нет, я ничего не имею против сообществ со своими особыми интересами, но государство нельзя растаскивать по узким нишам раздробленного спектра, в каждой из которых насаждается своя повестка. Вегетарианцы голосуют за своих, профсоюзники – за своих, "полосатые" – за своих, "в клеточку" – за своих… Нельзя распылять страну, превращая ее в "туманность".

Разумеется, такую избирательную систему не введешь одним махом, без подготовки. Сначала надо продумать детали, изменить законодательство. Но главное – она требует ответственности не только от претендентов, но и от избирателей, от нас. Само общество должно понимать азы государственного устройства и социального равновесия, должно иметь зрелый взгляд на современную демократию и ее инструменты.

Фактически, дело не в политиках, не в выборах, а в нашей готовности уживаться, сосуществовать, ладить, принимать друг друга. Дело в общем осознании того простого факта, что интересы целого превалируют над всеми частными запросами.

Стране не нужны победители – для страны важно, чтобы не было проигравших.

Вечный двигатель

Сегодня, в то время как мы удовлетворяем свои базовые потребности неизмеримо лучше, чем когда-либо в истории, вопрос о чем-то большем все равно пробуждается, гнетет, иногда вставая костью в горле. Поистине, вечный вопрос, поворачивающийся к нам двумя своими гранями:

• для чего мы пришли?
• куда и зачем уходим?

Ответа нет. А есть бесчисленные теории, фантазии, светские и религиозные верования, не подтвержденные фактами, гипотетичные, не проверяемые.

Почему так?

Потому что мы замкнуты в своем желании наслаждений, в эгоизме. Бессознательно мы отождествляем себя с ним, не видим себя вне его, всю свою жизнь сопоставляем с ним, подчиняем ему.

Такова человеческая природа: наши органы чувств, мысли, порывы, мечты, критерии – все, так или иначе, призвано наполнять себя. И если бы мы были наглухо заблокированы в этой внутренней парадигме, то оставались бы "высшими животными", не более.

Однако у нас есть кое-что еще – "искорка будущего", едва уловимая мысль, едва различимые позывные с другой ступени развития, откликающиеся в человеке неизбывным вопросом: "Для чего я живу?"

Вопрос этот лежит по ту сторону будней тела, выше "белкá" – и унижает нас своей недосягаемой высотой. Из-за него мы испытываем подавленность, беспомощность, нежелание жить, столь распространенное в нынешнем поколении. Свобода от непрестанных забот о теле оставляет в подсознании зияющую брешь – требование смысла.

Эта внутренняя пустота подспудно берет над нами власть, становясь источником всех социальных проблем. По инерции нам еще кажется, что над физическими потребностями действуют другие устремления – к богатству, славе, власти, знаниям – но в действительности "за кулисами" нами движет глубинный вопрос о том, зачем, почему, для чего эта жизнь. Он – внутренняя пружина всего человеческого в нас.

Попытки к бегству

Требование смысла – вовсе не личное дело каждого. Оно – наше общее достояние, наше коллективное бессознательное (и отчасти осознанное). Оно проступает не в человеке, а в человечестве.

Некоторые народы чувствуют его острее, другие – наоборот. Некоторые задаются им до боли, другие даже неспособны его сформулировать. В результате возникают разные подходы, разные культуры, разные стили жизни: кто-то служит золотому тельцу, кто-то держится за устоявшиеся нравы, кто-то заливает свою пустоту спиртным, кто-то погружается в религиозный фанатизм…

Все это – реакции на отсутствие смысла. Народы, сообщества, семьи, отдельные люди – мы отличаемся друг от друга всего лишь способом ухода от системной бессмысленности нашего бытия. По-разному проявляясь, оно вызывает разные отклики. В этом кроется человек. Все прочее – "физиология".

Что же нам делать с этой проблемой?

Самая примитивная реакция на нее – смирение с отсутствием окончательного ответа. Другой вариант – паллиатив: карьеризм, трудоголизм, тяга к прекрасному, стяжательство, творчество, нобелевки… Но если я неспособен согласиться с безответностью, усыпить сомнение, затушить искру, заглушить в себе "сигнал тревоги", если отсутствие смысла становится нестерпимым, тогда я волей-неволей ищу истину.

Так, постепенно, в попытках ответить на главный вопрос, человечество рывками эволюции загоняет себя во внутренний тупик. Со своим неутолимым себялюбием и ненайденным смыслом мы оказываемся хуже и несчастнее животных, которые просто живут по законам природы, не задумываясь ни о чем.

Такова участь наиболее развитых – они страдают больше всех.

"Годы нашей жизни стоят нам так дорого… Кто же наслаждается ими? Или, если точнее, кого я наслаждаю?" (Бааль Сулам)

Где искать ответ?

Сегодня отсутствие смысла начинает проявляться в массах. Молодое поколение на Западе все менее охотно включается в гонку за успехом, утрачивает традиционные стимулы, понемногу "выходит из игры". Пока дело ограничивается пассивным сопротивлением, но со временем наружу вырвутся отчаяние и гнев. Ведь вопрос горит – а ответа нет. И бежать больше некуда, все исчерпано.

В итоге нам придется понять свою искру вечности и дать ей шанс. Она противоположна эгоистической природе, и потому надо лишить тело "права слова" – обеспечить ему базовые нужды и подняться ступенью выше, туда, где мы все – одно неразрывное целое.

Именно там лежит наш извечный вопрос о смысле. Собственно, это и есть душа. И ответ, который ее удовлетворит, не имеет к телу отношения. Он целиком заложен в нашей доброй взаимосвязи. Он поднимает нас к новому обществу, к новому взаимодействию и взаимопониманию. Подлинный смысл раскрывается только между нами, и каждый находит в нем неисчерпаемые возможности для самовыражения.